Герберт уткнулся в компьютер и полчаса что-то торопливо печатал и щелкал мышкой. Среди бумаг на его столе стояла фотография Герберта-младшего в красивой аккуратной рамочке, но, как заметила Кати, снимок был повернут таким образом, чтобы, работая, Герберт не мог его видеть. Как будто фотография была нужна, исключительно чтобы хвастаться перед коллегами, мол, посмотрите, какой у меня ребенок. Возможно, именно поэтому на снимке Герти выглядел таким недовольным. Отец и дома с ним не занимался, и на работе игнорировал. Кати даже стало обидно за брата – уж он-то точно не заслужил подобного обращения. Но куда сильнее Кати расстроилась из-за мамы: она сразу поняла, что изображение Герти вырезали из другой фотографии, на которой тот сидел на руках у матери.

– Я могу позвонить маме? – спросила Кати и кивнула на телефон на столе. Ее собственный мобильник, самая дешевая модель, к сожалению, разрядился на морозе, она уже успела тайком проверить. – Хочу предупредить, что у меня все в порядке.

Герберт посмотрел на нее в недоумении, как будто не понимал, с чего вдруг ей в голову пришла столь нелепая мысль. Кати заерзала на месте.

– Нет. Этот телефон используется исключительно для рабочих звонков.

– Но…

Кати опешила от столь грубого отказа. Что такого в одном телефонном звонке? Или же Герберт испугался того, что Кати собралась звонить вовсе не матери, а куда-то еще?

– Все разговоры записываются, – сказал Герберт. – Рабочий телефон запрещено использовать для личных звонков. Мне не нужны проблемы.

Он закатил глаза к потолку, как бы намекая на тех, кто сидит выше. Неужели он так боится собственного начальства? И с чего вдруг? Кати не помнила, чтобы дома он жаловался на кровопийцу-директора или еще кого-то, и это при том, что Герберт тот еще любитель пожаловаться. Просить мобильник у недоотчима она не стала. Знала, что откажет, причем исключительно из вредности.

Время тянулось медленно, как в приемной у зубного врача. Не происходило вообще ничего, и это жутко выматывало. В какой-то момент Кати подумала, что, может, в этом и заключается ее наказание? Но едва ли Герберту хватило бы на такое фантазии. Чтобы совсем не потеряться во времени и хоть чем-то себя занять, Кати стала мысленно отсчитывать секунды. Но это было ошибкой, обернувшейся тем, что она начала клевать носом. Да и монотонное гудение компьютера, и щелканье клавиш сработали лучше любой колыбельной.

Кати почти задремала, когда входная дверь распахнулась и в кабинет без стука ввалился некий мужчина.

– Герб! – гаркнул он с порога. – Здорово! Как поживает мой отчет?