– Пойдем, – буркнул Герберт, вырвав Кати из паутины мрачных мыслей. Он отбросил окурок далеко в сторону и открыл перед Кати дверь, пропуская вперед себя.

Сразу за дверью начинался коридор, длинный, как взлетная полоса, с одинаковыми дверями по обе стороны. На паре дверей висели пластиковые таблички вроде «Директор по развитию» или «Отдел снабжения», но остальные отличались друг от друга только номерами. Кати вопросительно посмотрела на Герберта, мол, куда теперь, на что тот вяло махнул рукой, указывая в дальний конец коридора, и они еще долго шли по вздувшемуся линолеуму, прогибающемуся под ногами точно болотный мох. Кабинет Герберта оказался едва ли не самым последним в ряду – на обшарпанной двери красовался блестящий номер – «34». Кати могла поспорить на что угодно, что Герберт самолично купил табличку в ближайшем строительном магазине. Новенький, блестящий номер сиял, точно фонарь под глазом, абсолютно неуместный ни здесь, ни где бы то ни было.

Только перед дверью Герберт немного расслабился – плечи поникли, он ссутулился, и даже надутые щеки обвисли. Кати не стала гадать, что именно вытянуло из него силы – перепалка с активистами или же поездка на машине в ее компании. Она и сама чувствовала себя выжатой как лимон.

Они вошли в маленькую вытянутую комнату размерами чуть больше спальни в Гербертовой квартире. Кати еще не доводилось бывать в настолько скучном и унылом месте. Обстановка здесь была более чем скромной: вдоль стен в шахматном порядке выстроились три офисных стола с компьютерами, заваленные бесчисленными распечатками, а в углу приютился узкий каталожный шкаф. Окно пряталось за опущенными жалюзи, впрочем, оно и к лучшему, а единственным украшением оказался замызганный плакат с чересчур загорелой девицей без лифчика. Кати скользнула по нему взглядом и тут же отвернулась, а дальше старательно избегала смотреть в ту сторону – ей было неприятно.

– Можешь сесть там, – сказал Герберт, указав на один из столов. – Но ничего не трогай.

Сам он устроился напротив и уставился на пустой монитор, пока компьютер гудел, загружаясь. Кати терпеливо ждала, когда же он начнет отчитывать ее за участие в акции, и на этот случай уже заготовила парочку злых ответов. Однако Герберт молчал, да и вообще делал вид, что ее здесь нет, и это пугало и бесило куда больше любой ругани. Кати не могла отделаться от навязчивой мысли, будто он что-то задумал, что-то нехорошее, и это изводило ее так, что она с трудом могла усидеть на месте. Ладони вспотели, сердце колотилось слишком быстро, но она ничего не могла с этим поделать. Оставалось затаиться и ждать.