Поэтому, пользуясь случаем и моментом, я поддаваясь душевному порыву, шагнул к Миле, обнял её, вдохнул запах её волос и на секунду прижался к её губам.

Если я сейчас не уйду, то я не уйду никогда. Поэтому я шепнул:

— Я вернусь- развернулся и вышел на улицу.

Шли быстро и не останавливались. Толик лицом держался рядом со мной. Плохо, что Дора домой не вернулась, как- то мне спокойней с ней. Я не думаю, что с ней что-нибудь случилось, просто с ней случилась её свободная и вольная жизнь, и я права не имею звать её каждый раз, когда мне вздумается.

Расклад был таков, что ажарийцы расположились в лесу, дело их плохо, но они об этом не знают. В часе езды отсюда прямо на них идут Псы.

— Они успеют укрыться?

— Нет. Придется отбиваться.

— Тогда готовимся.

Сакин всполошился, увидев нашу компанию. Детей и женщин отправили в Храм, а сами заняли оборонительную позицию, отрезая Псам путь.

Отрядом руководил Гариб, и по моей спине пополз предательский холод, словно предупреждая об опасности. А может это моя интуиция завопила? Не знаю, но Гариб был сильным и мощным противником. Выжить под его ударом было невозможно, и наш отряд дрогнул от страха и мы сдали позиции.

— Кир, беру Гариба на себя, остальных валите вы.

— Будь осторожен- крикнул Кир, заваливая одного из прислужников новой, но пошатнувшейся власти.

— Толик, у меня просьба. Если я сегодня останусь здесь, помолись за меня.

Когда- то очень давно я услышал одну фразу:

— Самое страшное, когда за тебя некому молиться.

Я подумал, какая глупость! Я начал предполагать всякие другие страшности, например, когда родные болеют, когда умирает близкий человек и так далее.

И только сейчас я понял, что означает эта фраза. Только сейчас.