Всеволод медленно встал, одел очки, подошел к Варе и взволнованно посмотрел на аудиторию, на нас то есть. Он переводил взгляд с одного лица на другое, его взволнованность сменилась разочарованием, плечи медленно опускались, словно под тяжелой каменной плитой. Варя растеряно смотрела на ажарийцев, не понимая, что происходит.

Я медленно встал и начал хлопать в ладоши.

— Браво- почему- то хриплым голосом, в полной тишине, крикнул я.

Глаза Всеволода вспыхнули благодарным огоньком.

Я незаметно пнул Толика ногой.

— Офигеть- снова выдохнул он, потряс головой, прогоняя наваждение, быстрым движением руки вытер слезы, и встал.

— Браво- и громко захлопал в ладоши.

К нам присоединилась Мила. Слезы все еще текли по лицу, она всхлипывала.

— Бр-р-р-всхлип-а-а-ав- всхлип — во-о-о.

По одному вставали ажарийцы, более или менее пришедшие в себя, и хлопали. Через некоторое время сидящих не было, и я буквально, оглох от оваций и выкриков.

Всеволод и Варя, не ожидавшие такого теплого приема, кланялись, прижимая руки к сердцу. По лицу Всеволода текли слезы радости, Варя украдкой смахивала свои непрошенные слезы. Но вот что интересно, она на пару шагов отступила назад, давая мужу насладиться долгожданным триумфом. Я покачал головой, в очередной раз поражаясь ее мудрости.

Несколько ажариек, еще не отошедших от эмоций, бросились к Всеволоду и Варе, выразить своё восхищение.

Толик шумно выдохнул и сказал

— Офигеть, Рома. Что это было?

— Искусство, Толик.

— Не-е-е, это волшебство. Дома обязательно схожу в… куда-нибудь схожу, короче говоря.

Я посмотрел на Милу.

— Пришла в себя?

Она качала головой.

— Ваш мир прекрасен.