— Так сам напросился. Тебя с Толиком второй день нет, что с вами, живы ли не знаем, все на нервах, а этот, пользуясь случаем, решил возобновить ухаживания. Ну Мила сначала, корректно так, отстань мол, не до тебя, ребята пропали, раненые есть. А этот никак не понимает, ну и сорвалась девка- засмеялся Всеволод.

— Сначала врезала хорошенько, ну как ты учил, а потом как начала орать- иди, говорит, работай, и еще чего-то заковыристое завернула, только это не прилично озвучивать- ржал Всеволод.

* * *

Через сутки забежала Кора и сообщила, что вернулись Кир с Сафроном. Я быстро вышел им навстречу, а мой взгляд был прикован к третьему спутнику.

Высокий, статный, седовласый старик медленно шел, опираясь на посох, с интересом осматривая стены храма. На нем был довольно потрепанная шкура, но это не мешало ему держать спину прямо. Он остановился посередине залы и посмотрел на каменный алтарь. К нему подходили ажарийцы, радостно приветствуя Главу, а тот улыбался одними губами, кивал головой, принимая приветствия. А сам смотрел, смотрел, а потом закрыл глаза и глубоко задышал. Затем опустил голову, словно задумавшись, и отошел подальше от алтаря.

— Как все прошло? — спросил я у Сафрона.

— Даже лучше, чем мы предполагали. Ночью пробрались, показали печати. Глава обрадовался конечно и тут же согласился отправиться в путь. А уже по дороге мы его просветили, что творится в Ажарии- улыбался тот.

— Не похож на Главу великого рода?! — он кивнул на гостя.

— Потрепала жизнь. Но ничего, Рома, прорвемся.

Главу поселили на противоположной стороне залы, куда он не преминул отправиться для отдыха.

А ко мне подошел Всеволод.

— Позвольте пригласить вас этим вечером на концерт, так сказать- смущенно сказал Сева, поправляя свои очки.

Я удивленно посмотрел на него.

— Я тут пианино подправил, вот и хотим с Варей немного культурной программы для всех провести. Уж не знаю как получится- сам волнуюсь безмерно. Ведь не играл давно, да и руки уже не прежние, то обмораживал, то калечил, но стремление к прекрасному, так сказать пересилило все препятствия.

Вечером, едва село солнце, в общей зале народу набилось, что селедок в банку. Черт, как селедки хочется. Глава сел впереди, на почетных рядах.

Варя, пригладила волосы, распрямила плечи, и вышла к инструменту.

Я сел с Милой и Корой, а рядом примостился Толик. Я наклонился к нему и прошептал:

— Толик, что-то волнуюсь я. У меня такое ощущение, что сейчас Фрося Бурлакова петь будет.

Всеволод заметно волновался и потирал руки, а затем снял очки, положил их на пианино, закрыл глаза и положил руки на клавиши.