— Это все? — осведомилась Роза, аккуратно ступая меж разбросанных тел. Возле того, кто получил в лицо навершием сабли, она присела на корточки, откуда-то извлекла нож и легко, почти бережно воткнула лезвие во впадинку перед ухом. Солдат дернулся всем телом и беззвучно испустил дух.

— В… все.

Винтер помотала головой, силясь отогнать видение пистолета, направленного ей в лоб, и страшную уверенность, что она вот-вот умрет. Сердце неистово колотилось, к горлу подступал муторный ком.

«Не время сейчас, черт возьми!»

— Да. Это все, кто спустился по лестнице. Хотя я думала, их будет больше.

— Оказывается, по соседству с капитаном были заперты еще несколько жандармов, — объяснила Роза. — Они перехватили следующую группу и сейчас удерживают ее на площадке нижнего этажа.

— Это ненадолго, — отозвался сверху новый голос, сопровождавшийся дробным топотом, и на лестнице появился капитан Д’Ивуар с мушкетом в руке. Как непривычно, подумала Винтер, видеть его в зеленом жандармском мундире. — У нас не хватит людей, чтобы их окончательно отбросить, однако после первого залпа они стали заметно осмотрительней. И все же, если противник предпримет серьезную атаку, придется отступить.

Отчего-то Винтер до сих пор не задумывалась, как произойдет эта встреча. С окровавленной саблей в руке стояла она на лестничной площадке — и чувствовала, как взгляд капитана неуклонно приближается к ней. Точно такое же предчувствие неизбежной беды охватило Винтер, когда она смотрела в черное дуло пистолета. Если капитан узнает ее… «И самое главное — если поймет, что я женщина…»

А что тогда? Страх разоблачения, взращенный годами притворства, обжег виски гулом крови. «На самом деле, что за беда, если меня и раскрыли бы? Я бы могла остаться с Джейн и ее подругами. И сказала бы Янусу, что не стану больше сражаться в его треклятой тайной войне».

Ничего, конечно же, не выйдет. Хотя бы потому, что ей не избавиться от Инфернивора; как заметил когда-то — кажется, целую вечность назад — Янус, ее ни за что не оставят в покое, а значит, выбора нет. Кроме того, добавлял настойчивый голос совести, наполняя Винтер чувством неизбывной вины, не забудь, что есть еще и Бобби. И Феор, и Графф, и Фолсом, и вся седьмая рота.

Все эти мысли промелькнули в сознании Винтер за один краткий миг — за миг до того, как Маркус, двинувшись по ступеням, увидел ее.

Взгляды их встретились, и иа долю секунды ей показалось: в лице капитана что-то дрогнуло, неуловимо изменилось. Затем все исчезло; он обошел Рас и Дантона и целеустремленно направился к двери в тюремный коридор.