— Мои аналитики полагают, что число мятежников составляет по меньшей мере двадцать тысяч, — заметил Орланко с едва скрываемым презрением. — Если все они двинутся штурмовать мосты… Неужели вы, лейтенант, в самом деле считаете, что ваши люди сумеют их остановить?

— Ваша светлость, — ответил лейтенант, — мои люди сделают все, что только будет в их силах. До тех пор, пока мы не получим дальнейших указаний от капитана или от милорда Миерана.

— Не хочу обидеть наших бравых парней в зеленом, — вмешался Торан, — но жандармерия очевидно не способна справиться с кризисом. Мы должны вызвать регулярные войска.

Эти слова надолго повисли в наступившей тишине. Орланко окинул взглядом всех, кто находился в зале: других членов кабинета, двоих иностранцев, скромную вереницу придворных, что терпеливо дожидались возможности обратиться к кабинету со своими ходатайствами. Герцог подозревал, что почти все эти люди думают сейчас об одном и том же.

Миновало без малого сто лет с тех пор, как полки королевской армии входили в столицу, — эта традиция неуклонно соблюдалась все годы правления четырех сменявших друг друга монархов. Последний раз, когда Фарус IV провел маршем через Старый брод свои победоносные легионы, стал началом гражданской войны и Великого Очищения. Ветви, усеченные теми недобрыми годами, — двоюродные деды и дядья, что погибли, приняв сторону короля либо мятежников, или же просто угодили в беспощадные жернова смуты, — имелись на обширном родословном древе у каждого из здесь присутствовавших (и немало еще было старинных семей, за участие в мятеже изничтоженных мстительным монархом подчистую, — в том числе четверо из пяти великих герцогов, чье происхождение уходило корнями во времена до явления Кариса).

У каждого, кроме Орланко, чьи предки приняли сторону победителя. Постепенно, один за другим, все взгляды в зале обратились к нему. Последний Герцог сдержанно откашлялся.

— Вы уверены, — проговорил он осторожно, — что армия успеет прибыть вовремя?

Торан энергично кивнул.

— Когда начались беспорядки, — сказал он, — я сразу почуял, что добром это не кончится, и сообщил в лагерь в Мидвейле, чтобы были готовы выступить в течение трех часов после получения приказа. От столицы до Мидвейла добрых сорок миль, но всадник может доскакать туда за день. Дорога на всем пути хорошая. Если отправить курьера через час, к завтрашнему вечеру в нашем распоряжении будут восемь сотен кирасир, а еще через день-два — шесть тысяч пехоты. Самое большее через три, если не прекратится этот треклятый дождь.