— Чушь! — отрезала Сот. — Если нас прихватят на открытом месте, нам конец.
— Некогда объяснять! — Маркус схватил Расинию за рукав, но та решительно вырвалась и стиснула зубы.
— Я не уйду без Сот! — объявила она.
— Но…
Слова Маркуса прервал звон стали. По меньшей мере полдесятка солдат в серых мундирах, оттащив с дороги двоих убитых, ворвались в прихожую — и обнаружили, что на входе главной комнаты их поджидает новое препятствие. Бросив мушкеты, они обнажили палаши, однако и это оружие оказалось не слишком удобным для боя в узком дверном проеме, где и размахнуться-то было негде. Первый ринулся в атаку, выставив палаш перед собой, как копье, но Сот ударом ножа отразила выпад, и палаш, уйдя вбок, вонзился в резную деревянную панель, да так и застрял. Другая рука с ножом совершила небрежное, почти неуловимое движение — и полоснула по горлу солдата. Фонтанчиком брызнула кровь. Солдат издал клокочущий звук, пошатнулся, заваливаясь назад и судорожно зажимая рукой рану. Наконец один из товарищей грубо оттолкнул его прочь и сам атаковал Сот.
— Ты не сможешь убить их всех! — крикнул Маркус, перекрывая вопли нападавших и лязгающий скрежет стали.
«Еще как сможет».
Расинии никогда прежде не доводилось наблюдать, как сражается Сот. Это было… нет, не «изящно» и даже не «отточенно», хотя второе ближе к истине. «Рационально» — скорей всего, так. Сот дралась, как умелый мясник забивает свинью: ни бессмысленно эффектных приемов, ни чрезмерной жестокости, просто минимум ударов, что превратят противника в груду содрогающегося в предсмертных конвульсиях мяса. Второй солдат вышел из строя так же быстро, как первый, — осел на пол с распоротым бедром, кровь из которого била ручьями. Еще двое попытались наброситься на Сот одновременно, но та недолго думая отступила на шаг, и они столкнулись друг с другом в дверном проеме. Один все же исхитрился сделать неуклюжий выпад, но она запросто увернулась и взмахом ножа отсекла ему кисть.
— Нужно просто продержаться, пока не прибудет помощь, — проговорила камеристка, когда и он, визжа от боли, повалился на пол. Сама она даже не запыхалась. — Быть не может, чтобы Орланко переманил на свою сторону
Следующий противник замахнулся для удара сверху, но Сот подставила под клинок лезвие ножа и, подавшись назад, удержала его натиск. Другой ее нож метнулся вверх, чтобы полоснуть по его животу, но прежде, чем она достигла цели, из прихожей оглушительно грянул пистолетный выстрел. Норелдрай на мгновение застыл, а затем безвольно осел, выронив оружие из обмякших пальцев. Он упал вперед, прямо на девушку, и ей пришлось поддержать его под мышки, чтобы самой устоять на ногах. Оттолкнув солдата, она подняла голову, и тут прогремел второй выстрел. Сот вскрикнула от боли, и сильный толчок в плечо развернул ее, словно удар конского копыта. Под тяжестью мертвого тела она рухнула на пол.