Воцарилась долгая пауза. Острия пяти клинков замерли в воздухе, подрагивая от сгустившегося напряжения.
Расиния не без оснований полагала, что скажи она хоть слово — и Маркус бросится в бой. И, скорее всего, погибнет. Точно так же поступил Бен. И даже Сот… Расиния оборвала себя, не в силах думать об этом.
«Почему они все готовы так безоглядно жертвовать ради меня жизнью?»
И смогла бы она сама, окажись на их месте, умереть ради их спасения? Впрочем, это лишь пустые догадки — ведь ей не дано умереть. Не дано.
«Я не дам ему погибнуть. Это бессмысленно».
Расиния встретилась взглядом с Андреасом, открыла было рот, собираясь заговорить… и заколебалась. Позади прислужника Орланко один из норелдраев угрюмо перетягивал лоскутом обрубок руки, другой меж тем в прихожей осматривал тела товарищей, а Сот…
Сот медленно, не отрывая руки от пола, тянулась к одному из своих ножей. До него было всего шесть дюймов. Нет, уже четыре. Пальцы ее подрагивали.
— Я готова пойти с вами, — нарочито громко произнесла Расиния, если вы отпустите капитана живым и невредимым.
Андреас пожал плечами.
— Пока нам придется взять его под стражу, но я не вижу причин задерживать его после того, как дело будет улажено.
— Ваше величество… — осевшим голосом начал Маркус.
Прошу вас, капитан. — Расиния положила руку ему на плечо, поднявшись на цыпочки, и, стараясь, чтобы это не бросилось в глаза, приблизила губы к его уху. — Налево. Первая дверь.
Надо отдать ему должное, Маркус оказался превосходным актером. Он разом обмяк, понурился, всем своим видом признавая поражение, и безвольно опустил саблю.
— Слушаюсь, ваше величество, — промямлил он.
— Превосходно, — заключил Андреас, хотя и с едва уловимым разочарованием. — Взять их.
С этими словами он отвернулся от Расинии, будто тотчас потеряв к ней всякий интерес, и вновь устремил взгляд туда, где лежала Сот.
Нож блеснул серебристой рыбкой и, пролетев через гостиную, по самую рукоять вонзился в основание черепа одного из солдат слева от Расинии, намертво пригвоздив к голове фуражку. Сама Сот в это мгновение уже откатилась к дверному проему и вскочила на ноги, двигаясь отточенно и ловко, хотя и была смертельно бледна, а на плече расплывалось пятно крови. Она выхватила другой нож, метнула его во второго норелдрая — тот как раз обернулся на шум, — и лезвие вошло ему в щеку. Он страшно закричал и выронил палаш.
Расиния рванула с места. В глубину ее покоев вели две двери, но для бегства годилась лишь одна из них. За ней располагалась гостиная комната в основании башни, у самой наружной стены, с широкими витражными окнами. Сот явно пришла к тому же заключению, поскольку вывела из строя именно солдат, перекрывавших путь налево. За спиной Расинии раздался лязг стали; рискнув оглянуться, она увидела: Маркус отбил вялый удар одного из двоих уцелевших солдат и проворно следует за ней. Расиния добежала до двери, ухватилась за нее одной рукой, толкнула и ввалилась в гостиную.