Дорожка огибала заднюю стену дворца и упиралась в границу садов. Следуя в этом же направлении, беглецы оказались бы на просторных лужайках, что примыкали к министерским зданиям — именно туда, по мнению Расинии, намеревался добраться Маркус. Однако капитан схватил ее за руку возле каменной арки, отмечавшей вход в Приют королевы Анны — череду садов за стенами и живыми изгородями, которые один из знаменитых предков Расинии разбил в память о своей почившей супруге. Узкие дорожки меж изгородей соединяли несколько опрятных полянок с садовой мебелью, тщательно ухоженными ручейками и цветочными клумбами. В дальнем конце Приюта, у главной аллеи, была еще одна арка; третья располагалась перед самым зданием. И все же…

— Выход наверняка стерегут люди Орланко, — сказала Расиния. Нам отсюда не выбраться.

Она выдернула руку и указала в сторону министерских лужаек:

— Там…

— У норелдраев есть кавалерийская рота, — перебил Маркус. — Выходить на открытое место опасно. Ваше величество, вы согласились довериться мне.

Тогда Расиния взяла его за руку, и они вместе вступили в полумрак огороженного сада.

Расиния редко бывала в Приюте королевы Анны, но Маркус явно провел там немало времени — или по крайней мере не поленился тщательно изучить его планировку. Строго говоря, Приют не был садовым лабиринтом, однако предназначался он для того, чтобы небольшие компании устраивали частные пикники в уютных, отдаленных от мирской суеты уголках. Поэтому дорожки, огражденные живыми изгородями, постоянно петляли, совершали резкие развороты и прихотливо ветвились на перекрестках, отмеченных шпалерами плетистых роз. Высокие изгороди надежно преграждали путь лучам утреннего солнца, и беглецов скрывала глубокая тень. Лишь однажды, когда дорожка повернула на восток, Расиния вынуждена была прикрыть ладонью глаза, ослепленная вспышкой нестерпимо яркого солнечного света.

Два первых перекрестка Маркус проскочил, даже не замедлив бега, и тут же нырнул в арочный проем, за которым оказалось открытое место. Расиния последовала за своим прытким спутником, выбиваясь из сил, чтобы не отстать. Несмотря на внешнюю флегматичность, Маркус, едва разогнавшись, набрал приличную скорость, и только воздействие сущности, снимавшее усталость в обессиленных ногах, помогало Расинии держаться рядом. Что-то хрустнуло в лодыжке — Расиния подвернула ее, прыгая из окна, — но мышцы и сухожилия сплелись воедино прежде, чем поврежденная нога успела коснуться земли.

Норелдраи нагоняли. С полдесятка их выскочило из арочного проема, когда Расиния и Маркус, лавируя между садовых скамеек и столиков, добрались уже до середины лужайки. Четверо солдат продолжали бежать, но двое припали на колено и вскинули мушкеты со штыками.