Расиния страшно закричала и рванулась было вперед, но Маркус свободной рукой сгреб ее и рывком оттащил к стене. Четверо норелдраев с палашами наголо ворвались в дверной проем и рассыпались по гостиной. Посреди прихожей с дымящимся пистолетом в руке стоял молодой мужчина в длинной черной шинели. Отшвырнув оружие, он решительно двинулся вперед. Полы кожаной шинели хлопали его по щиколоткам.

Расинию с Маркусом незнакомец удостоил лишь беглого взгляда. Подошел к убитому, что, падая, придавил своей тяжестью Сот, и носком сапога столкнул мертвое тело. Сот лежала навзничь, совершенно неподвижно, и Расиния издалека даже не могла понять, дышит она или нет.

— Надо же, — проговорил человек в черном. — Серая Роза наконец-то угодила в капкан.

Он глянул на лежащие у порога трупы:

— И кусаться, вижу, не разучилась. Мастерски же ты от нас спряталась.

И вдруг ожесточенно, изо всей силы, ударил Сот сапогом в живот. Охнув, она перекатилась на бок и сжалась в комок.

— Да ты еще и живая, — заметил он. — Великолепно. Если не испустишь дух, его светлости будет крайне любопытно услышать твои оправдания.

Все это время четверо солдат с палашами, неуклонно сжимая полукруг, наступали на Маркуса. Выставляя перед собой саблю, капитан пятился, пока они с Расинией не оказались прижаты к стене. Агент Конкордата вновь почти игриво ударил Сот ногой и с видимым удовольствием выслушал ее стон. Отойдя, он остановился за спинами окруживших Маркуса охранников — с видом человека, которому предстоит исполнить малоприятное, но, однако же, нужное дело.

— Так вышло, что она ошибалась, — сообщил он. — Норелдрайский Серый с некоторых пор состоит на службе у его светлости, а гренадеры получили приказ не вмешиваться. Горстку жандармов, подчиненных капитана Д’Ивуара, уже обезоружили и взяли под стражу. Онлей наш, ваше величество. Он изобразил небрежный поклон. — Мое имя — Андреас. К вашим услугам.

— Орланко наконец-то спятил, — пробормотала Расиния. — Это государственная измена.

— Его вздернут как пить дать, — прибавил Маркус, — но тебе совсем ни к чему составлять ему компанию на виселице.

— Измена — скользкое понятие, — отозвался Андреас. — Она, как говорят и о красоте, «в глазах смотрящего», а стало быть, целиком и полностью зависит от того, что подумает публика. И уж в этой области его светлость — непревзойденный мастер.

— Вот-вот начнется заседание Генеральных штатов, — напомнила Расиния. — Если я не появлюсь к открытию, депутаты…

— О Генеральных штатах, как затейливо изволили обозвать себя эти господа, точно так же вот-вот позаботятся, — усмехнулся Андреас. — Капитан, уберите саблю, пока не поранились. Даю вам слово, ее величеству ничего не грозит.