Леденящее душу подозрение охватило Винтер. Она без колебаний протянула руку и коснулась плеча Дантона.

Глубоко внутри нее всколыхнулся Инфернивор. Всплыл из темных недр души, заструился сквозь плоть, проник в ладонь, что лежала на плече Дантона, и замер, принюхиваясь, словно охотничий пес, почуявший добычу. И внутри Дантона тотчас откликнулось на близость Инфернивора нечто: другая сущность — яркая, воздушная, красочная отпрянула, корчась в исступленном, безрассудном ужасе. Инфернивор замер, изготовился для удара, ожидая лишь усилия воли Винтер, чтобы одним прыжком перемахнуть узкий зазор между ним и жертвой — и жадно поглотить чужую магию.

Дантон ничего этого не чувствовал. Он глядел на Винтер и все так же улыбался. Она медленно убрала руку.

— Вряд ли мы сумеем провести его в зал, — сказала она, вернувшись в прихожую. — У лестниц будет охрана.

Кора кивнула.

— Думаю, можем пробраться на балкон, где я сидела. Когда ворвались шпики и я побежала сюда, по пути мне не встретилось ни единой живой души. Балкон выходит на главный зал за алтарем. Там Дантон будет виден всем.

Погоди! — воскликнула Кит. — Ты что же, согласна?

— Да, — сказала Винтер.

— А если в него кто-то выстрелит? Он нужен нам. Он — душа всего… всего нашего дела! Ему не следует рисковать собой!

Винтер перехватила взгляд Коры, и в это мгновение они поняли друг друга без слов.

«Дантон вовсе не душа революции. Он просто… орудие».

Кора и ее друзья использовали Дантона, или, вернее, магию, что в нем обитала. Как хандараи использовали Феор, как Орланко использовал Джен. Однако сейчас Винтер просто не видела другого выхода.

— Он сам этого хочет, — солгала она. — И я думаю… его станут слушать.

Бекс, мертвенно бледная, но все такая же возбужденная, порывисто вскочила на ноги.

— Все будут слушать Дантона! Все до единого, даже шпики Конкордата! Я всегда говорила — если б только люди слушали Дантона, все пошло бы как надо!

Она пошатнулась от головокружения, и Молли, вовремя подхватив ее под локоть, помогла удержаться на ногах.

Винтер вздохнула.