— Пришлось наскоро подправить текст, — пояснила девушка. — Сообразно обстоятельствам.

— Значит, он готов?

Дантон счастливо закивал:

— Я все понял!

— Тогда валяй. Тебя ждут.

Дантон косолапо двинулся вперед, и Винтер перехватила взгляд Кит.

— Если начнут стрелять, поможешь мне вытащить его.

Кит угрюмо кивнула. Винтер, ощущая в кончиках пальцев зудящий голод Инфернивора, смотрела, как Дантон выходит на балкон. При виде множества людей в нем произошла разительная перемена — он выпрямился, расправил плечи, ступая тверже, широким шагом подошел к перилам и оперся на них с небрежной уверенностью. Прежде чем внизу заметили его появление, Дантон заговорил.

Винтер опасалась, что он начнет речь с оглушительного крика и вынудит солдат открыть огонь, однако Дантон изумил ее. Голос его зазвучал тихо, почти шепотом, но этот шепот непостижимым эхом отразился от сводчатого потолка и пробился через бормотание конкордатских писцов, поглощенных своей рутинной работой. Винтер видела, как люди внизу озираются, пытаясь понять, откуда исходит этот голос, и, когда они наконец разглядели Дантона, его речь уже набрала привычные обороты.

— …избранные представители народа, ведомые зовом надежды, явились сюда, дабы узнать, могут ли величайшие противоречия нашей эпохи быть разрешены не монаршим указом, не ужасами войны, но здравым умом людей, собравшихся в мирном порыве говорить о том, что их разделяет…

Некоторые повороты были весьма неплохи, и Винтер, наблюдая за Дантоном уже без прежнего скептицизма, гадала, кто же написал для него эту речь. Он был приятен, рассудителен, удивительным образом зауряден и в то же время эффектен. Каждое его слово звучало убедительно — не потому, что его произносил Дантон, но потому, что оно само по себе казалось исполненным глубокого смысла.

И все же…

Вначале Винтер показалось, что трюк не сработал. Дантон был безусловно хорош, но хорош не настолько. С трудом верилось, что именно этот человек стал той искрой, которая разожгла пожар бунта. На краткий миг ее охватила паника. Неужели его магия по неведомой причине оказалась бессильна?

Затем она увидала завороженно застывшие лица Коры и Кит. Внизу, в зале, воцарилась полная тишина, и все как один повернулись к балкону, вперив в него распахнутые глаза. Дантон говорил все громче, и его громогласный баритон рокотал по всему залу. Руки его взлетели, хлесткими размашистыми жестами подкрепляя смысл сказанного, когда от высокой цели собрания он перешел к темным силам, что неизбежно станут ему противостоять.

Они примутся поносить и подкупать нас, они захотят подчинить нас своей воле и сокрушить залпами своих пушек! — громыхал Дантон. — Растленные силы внедрились во власть — и обратят против нас все средства, какие у них есть. Но я этого не боюсь! Пусть приходят! Всякое их усилие покажет только, что это они боятся нас, боятся людей, которые, объединившись, изгонят их из нечистых логовищ и ввергнут в беспощадный свет дня…