Если он был прав – хотя бы в той же мере, в какой был прав касательно Каураана, почти прав, но с одним упущением, – то он должен рассказать кому-нибудь об этом. Враг действовал так, как действовал и Тейкскалаан, – уничтожал линии снабжения, появлялся там, где его совсем не ждали, как это делали и военные Тейкскалаана в своих моделях, воспроизводимых в стратегических комнатах. Если он был прав, то врагу это удавалось, потому что у них был единый разум. Восемь Антидот полагал, что прав.

Он должен был сказать об этом министру войны. Потому что если враги думали все вместе, словно одна гигантская сверхмощная группа Солнечных, то именно поэтому Три Азимут и все генералы Флота не могли составить план обойти врага. Он должен сказать ей об этом немедленно.

И что с того, что за окном еще ночь? Он знал, чем занимается министр войны в этот час – он несколько дней ходил за ней как привязанный. Если она сейчас спит, то он съест все шляпы, какие у него есть.

* * *

Махит и Три Саргасс стояли на мостике перед Девять Гибискус, все еще пытаясь сообразить, что сказать. По крайней мере, пыталась Махит, которая знала, что на уме у Три Саргасс, услышавшей из уст яотлека тейкскалаанского Флота столь поэтические слова о сердце врага: «Я готова протянуть к нему мои руки и изорвать в клочья». Слова, взятые из эпической поэмы о завоевании, произнесенные так легко и походя, и этот немыслимый груз тейкскалаанских саг лег на плечи Махит, как саван, который она так никогда и не снимала. Пока так и не поступило никаких сообщений с Пелоа-2 от Двадцать Цикады с его нелепым контейнером с грибком. Махит не знала, удались ли его попытки установить, о чем она и Три Саргасс сумели договориться с инородцами в отношении «может быть, убивать нас не совсем правильно, по крайней мере без всякого разбора» и связать это с тем, как он собирался объяснить грибковый инфильтрат. Вестей с Пелоа-2 не было, и Махит видела, как это действует на Девять Гибискус, которая становилась раздражительной и резкой, готовой к уничтожению целой планетарной системы.

«Любили ли мы кого-нибудь так сильно, – подумала она не совсем в вопросительной форме. – В достаточной мере, чтобы во имя мести за смерть дорогого человека уничтожить планету?..»

<Не всю планету>, – сказал Искандр, и она пожалела, что этот вопрос вообще пришел ей в голову. Что может сравниться с уничтожением целой планеты? Смертоносный огонь флотских бомб или мягкие, широкие, беспощадные челюсти Тейкскалаана, держащие в зубах ее сердце, в котором должен быть Лсел?