Тугуд все еще улыбался, но компания новобранцев чувствовала себя под его взглядом, как под перекрестным огнем.

— Слушай мою команду! Все, у кого есть хотя бы какие-нибудь материальные напоминания о прошлом... приказываю — вынуть записи и бросить их вот сюда!

Щелчком отправив в дезинтегратор свой окурок, лейтенант наглядно проиллюстрировал команду. Сияние внутри на мгновение стало ярче, и окурок превратился в невидимую молекулярную пыль.

Ответом лейтенанту была мертвая тишина, длившаяся примерно три секунды. Пису она, однако, показалась бесконечной. Он глянул на Райана, Фарра. Лица их исказились до неузнаваемости — воля человека боролась со скребущим по разуму наждаком. Наконец Райан вытащил из кармана своего сверкающего зеленого костюма маленький конвертик и, уронил в застывший в ожидании ящик. Фарр проделал то же самое с клочком бумаги, а остальные — с разнообразными предметами, извлеченными из белья и из-под часовых ремешков. Переваривая напоминания о забытых преступлениях, дезинтегратор бросал на лицо лейтенанта Тугуда зеленоватые отблески, придавая ему мефистофельские черты.

— Вот так-то лучше,— произнес он благосклонно.— Искушение не мучит вас больше и вы знаете, что отныне полностью посвятили себя Легиону. Вы испытываете глубочайшее душевное умиротворение и довольство. Не так ли, Райан?

— Так точно, сэр!— проскрежетал Райан. Он отнюдь не выглядел человеком, наслаждающимся душевной гармонией.

Тугуд кивнул.

— И снова — отлично рядовому Пису. Он — единственный, кто пришел сюда с честным намерением отдать себя всецело Легиону. У тебя отец случайно не военный?

— Не знаю, сэр.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не знаю, кто мои родители. Я вообще ничего не помню.

— НИЧЕГО?!

— Так точно, сэр! Я не помню НИЧЕГО, до того момента, как очнулся в операционной.

Это произвело на лейтенанта соответствующее впечатление.

— Наверное, Пис, ты был чудовищем, и нет в твоей жизни ни единого дня, не запачканного грехами или преступлением!

— Так точно, сэр!— с несчастным видом отчеканил Пис. Постоянные напоминания о том, что в прошлой жизни он был воплощением Антихриста, уже начинали угнетать его. Единственным желанием было забыть, что он ничего не помнит.

— Удивительно, но ты не похож на чудовище,— сказал Тугуд, вплотную приближая свое лицо к лицу Писа и пристально всматриваясь в него.— Или похож? Стоп! Кажется... не мог я видеть твою фотографию в газетах?

— Откуда мне знать?— огрызнулся Пис, теряя терпение.

— Спокойнее, Пис!— Лейтенант похлопал по опухоли на горле.— Не забывай об этом! Ты теперь в Легионе, а не в своей банде убийц и грабителей!