– Да, сир, – ответил сержант.

Мы спешились, и я повела сэра Радомира ко входу. Я столь спешно перелезала через камни, что сильно ободрала о них руки.

– Нема, не нравится мне здесь, – сказал сэр Радомир и выхватил у одного из бойцов факел. – Ладно, идем. Хелена, держитесь за мной. И говорите, куда идти.

Я, сэр Радомир и три стражника, пыхтевшие и гремевшие доспехами, двинулись вверх по лестнице, в недра монастыря. Скоро мы снова оказались в тускло освещенном подземелье с низким сводом.

Матас лежал там же, где его ранили. Его лицо стало пепельно-серым, а глаза были закрыты. Рядом с ним, застыв на месте, стоял Вогт, потрясенный нашим появлением.

– Какого хрена? – только и смог выдавить он.

– Свяжите его! – рявкнул сэр Радомир. Вогт вздрогнул как заяц, но стражники сэра Радомира вмиг набросились на него, прижали к полу, придавили коленями и сапогами его ноги и бесцеремонно связали ему руки.

Я подбежала к Матасу и рухнула рядом с ним на шершавый каменный пол. Он был без сознания, на коже блестела испарина. Я схватила его за руку и сжала ее, рыдая. Слезы упали из моих глаз ему на лицо.

– Матас, – хриплым, надорванным голосом сказала я. В тот миг его глаза приоткрылись и на секунду сфокусировались на мне.

– Моя Хелена, – сказал он и улыбнулся. Затем его глаза снова закрылись.

На протяжении нескольких секунд я ничего не чувствовала, словно горе мое было столь велико, что разум не мог осмыслить его целиком и сразу. Затем, когда боль внутри меня стала нарастать, готовясь вырваться животным криком, я увидела, как в подземелье вошли люди – те же самые, что притащили меня сюда, вниз. Должно быть, их привлекли крики Вогта, но, как бы они ни храбрились, убивая беспомощного парнишку и издеваясь над девушкой, они стушевались, когда оказались лицом к лицу с сэром Радомиром и его городскими стражниками.

– Возьмите-ка, – сказал ближайший ко мне стражник, сунув мне в руки свою пику и доставая короткий меч. Он кивком указал на Вогта, растянувшегося на полу. – И последите за ним, мисс.

Не успела я понять, что происходит, как он, сэр Радомир и остальные стражники бросились вперед и сошлись с новоприбывшими в хаотичном, кровавом рукопашном бою.

Я посмотрела вниз, на Вогта, а он поднял глаза на меня. Я покрепче сжала в руках пику. Она была тяжелой, деревянной и длинной – все восемь футов. Ее наконечник блестел в свете ближайшего светильника.

Глаза Вогта расширились, и в них промелькнул страх.

– Даже не думай, девка, – сказал он.

Я посмотрела налево. Несколько человек лежали на полу – два прихвостня Вогта и один стражник. Кровь вытекала из них вместе с жизнью, их стоны и крики заполнили невысокий зал. Я увидела, как сэр Радомир лишил жизни еще одного, прорубив ему лицо и шею так, словно раскалывал дрова. Шериф орудовал мечом, как топором, жестко и эффективно – навык, который он отточил сначала в Рейхскриге, а затем на улицах Перри Форда и Долины Гейл. В его движениях не было ни тени изящества Брессинджера, но с врагами он разделывался не менее успешно.