– Сенатор, – ответил Вонвальт. Несмотря на свое мрачное настроение, он сумел заставить себя проявить вежливость.

Подойдя к нам, Янсен указал на тюрьму.

– Он что-нибудь сказал?

– Пока что нет.

Янсен кивнул. Он протянул руку и положил ее Вонвальту на плечо. Я увидела в глазах сенатора сострадание.

– В ближайшее время состоится встреча… еще одна. Буду я, лорд Хангмар и мэр. Я знаю, что вы заняты расследованием этих… оккультных дел, но не желаете ли присоединиться к нам? Мы не отнимем у вас слишком много времени.

Вонвальт кивнул. Я заметила: ему не понравилось, что сенатор притронулся к нему.

– Хорошо.

– В полдень, в резиденции мэра. Как я понимаю, вы остановились у него – хотя в это с трудом верится, учитывая, сколько времени вы проводите в хранилищах суда.

– Кто-то должен выяснить, как именно Клавер заполучил свою силу, – ответил Вонвальт. – Я лучше других подхожу для этого дела.

Янсен немного укоризненно посмотрел на него.

– Бросьте, Правосудие. Здесь замешано гораздо больше, чем колдовские игры одного неманского священника. Неужели вы думаете, что мы все сидим сложа руки?

– Нет, я этого не говорил, – сказал Вонвальт. Он встал чуть прямее, поскольку перед этим несколько ссутулился – и не только потому, что пребывал в дурном настроении. Было легко забыть, что ему здорово досталось во время кавалерийской атаки сенатора. Он вздохнул. – Простите меня. Я сейчас сам не свой.

Янсен отмахнулся от него.

– Было бы что прощать. Я и вовсе не стал бы вас беспокоить, не будь дело столь важным.

– Так вы уже идете туда? – спросил Вонвальт. – Кажется, до полудня осталось всего ничего.

– Верно. Пройдемся вместе?

Мы пошли по улицам в сторону дома мэра.

– Я слышал, ваш секретарь расправилась с одним из вестенхольцевских негодяев, – сказал Янсен, чтобы поддержать разговор. – Как там дело было, мисс? Мечом перерезали ему горло?

Я испытала смешанные чувства. На берегу Гейл я убила человека – пусть мои действия и были оправданны, это претило мне и ужасало. Я все еще как наяву видела потрясенное, отчаянное выражение его лица, чувствовала, как сталь скрежещет о кость и как клинок вибрирует в моей руке, словно вилочный камертон. Однако в то же время я ощущала себя более отважной и стойкой, ближе по складу ума к девчонке из Мулдау, нежели к молодой особе, которой я стала на службе у Вонвальта. Теперь я знала, что физически способна убить, чтобы защититься. После моих колебаний в недрах монастыря, когда мне пришлось держать Вогта на острие пики стражника, это знание стало для меня необычным утешением.