— Ты мне надоела, — зарычал Араб, продолжая сжимать ее в захвате.

— Остановись, брат, — твердо сказал хранитель, быстро поднимаясь и подходя к лежащим.

— Зарвавшихся юнцов нужно учить, мастер, — прошипел в ответ Араб.

— Учить, но не убивать, брат. Прошу тебя, отпусти ее, — попросил хранитель неожиданно мягко.

Зарычав в ответ, Араб резко распустил захват ног, одновременно продолжая нажимать на шест руками, и, моментально упершись стопами в низ ее живота, резко отбросил девчонку в сторону. Толчком вскочив с плеч на ноги, он перехватил шест, уперев один его конец в землю, и, взявшись за другой конец, сделал глубокий вдох. Одновременно с резким выдохом, он разорвал шест вдоль. Сидевшие у костра удивленно охнули. Так разорвать свежий кусок бамбуковой палки мог только человек, хорошо знавший правильную технику этого движения. Отбросив испорченное оружие в сторону, Араб подошел к костру и, обведя всю компанию мрачным взглядом, спросил:

— Зачем это было нужно?

— Мы должны быть уверены, что ты готов к бою, — тихо ответил один из старших мужчин, темнокожий, с бритой наголо головой.

— Хранитель знал это всегда, — прорычал в ответ Араб.

— Прости, брат, — неожиданно вступил в разговор старик. — Это моя вина. Я не учел, что Кенди окажется такой упрямой.

— Упрямой?! — возмущенно завопила успевшая отдышаться девчонка. — Я за свое посвящение дралась, как сумасшедшая, а его вы готовы принять по одному слову хранителя! И все только потому, что он мужчина!

— Дура, — презрительно фыркнул Араб. — Я всю жизнь сражался. И то, что я мужчина, здесь совсем ни при чем.

— А что тогда при чем? Это все ваш мужской шовинизм. Вы больше, вы всегда сильнее, вы все знаете. Мужчины, — презрительно фыркнула она, подходя к костру и вставая так, чтобы, между Арабом и ею, оказалось как можно больше народу.

— Знаешь, мне всегда были противны эти разговоры про мужской шовинизм. Я работал и с мужчинами, и с женщинами. И всегда те, кто умел правильно воспринимать свою сущность, были для меня одинаковы. А те, кто пытался что-то мне доказать, отправлялись куда подальше.

— Рассказывай, — снова фыркнула Кенди. — Чтобы сделать карьеру, я должна или спать с кем-то из начальства, или работать в три раза больше, чем другие.

— А разве мы здесь делаем карьеру? — иронично усмехнулся Араб. — Ты так увлеклась своей теорией мужского шовинизма, что даже не замечаешь, как твои потуги смешат окружающих. Двое из четверых пришедших являются мастерами боя, и ни один из них не попытался броситься на меня. Это сделала только ты.

— Откуда ты знаешь, что они мастера? — удивленно спросила Кенди.