Едва мы ступили на его площадку, Этан подскочил на ноги и кинулся встречать нас, точно старых знакомых.
— О, Сольвейг, как я рад, что вы откликнулись на мое приглашение! Это ваш спутник? Вы времени зря не теряете! — гадкий двусмысленный смешок.
Я думала, Кирион сейчас сорвется со своей хваленой булатной цепи защищать мою честь, но вместо этого принц с невероятно дружелюбной интонацией заметил:
— Любой бы дорого дал, чтобы стать спутником этой удивительной леди.
— О! — с каким-то двусмысленным пониманием, характерным для мужчин, изрек Этан.
Хамло.
— Итак, — взял переговоры в свои руки Кирион, — вы сказали, что можете мне помочь?
— Разве я так говорил? — хитро прищурился Этан.
И был до омерзения прав, конечно.
— Но могли бы, — мягкая улыбка Кириона застыла на лице принца, точно приклеенная.
— Легко! — согласился Этан. — Но вы просите помочь вам найти человека, а сами чураетесь моего праздника.
— Почему это? — совершенно искренне возмутилась я. — У вас тут очень миленько. Особенно девицы хороши, нигде таких не видела!
Этан хмыкнул:
— Да ладно, все приходят на Гонки только за одним — чтобы почувствовать вкус свободы. Полет в грозовом фронте — это лучшее развлечение, что может предложить Ламасар.
— Лучшее самоубийство, хотите сказать? — спросил Кирион, прекратив улыбаться.
— Глупости какие. У каждого гонщика защитный артефакт. Лучший, между прочим! Такие только в армию поставляются. У нас все честно и без обмана, — поросячьи глазки так и блестели, уверяя, что их хозяин врет напропалую.
— Так… — Кирион потер переносицу, — давайте-ка по существу и без ужимок. У меня есть ряд вопросов. И если я не получу на них ответы, вы и сами знаете, чем это обернется.
— Увы! — картинно вздохнул Этан. — Но поймите и меня. Я буду выглядеть довольно бледно, если каждой залетный принц может заявиться в