У широкого подвесного моста стояло несколько вышибал и, к моему удивлению, Лиорионна. Увидев нас, девушка заметно погрустнела.

— Рада приветствовать вас на Грозовых Гонках, проводимых великодушным Этаном, — без особого восторга сказала полукровка и вполголоса добавила: — На кой демон вы приперлись?

Вместо ответа я протянула ей приглашение, просмотрев которое, Лиорионна нахмурилась.

— Сольвейг, я не могу позволить тебе туда идти, — тихо сказала девушка.

— Почему? — спокойной поинтересовалась я.

— Там слишком опасно для тебя. Как твоя поданная, я обязана защищать тебя, а если ты шагнешь на этот мост… — девушка замялась.

— Ну что ты замолчала, продолжай, — ехидно произнес Кирион. — Расскажи ей, что у тебя возникнет конфликт интересов: моральный долг перед принцессой и материальная выгода от хозяина Ламасара.

Лиорионна рассерженно сверкнула золотыми глазами.

— Это правда? — ровным тоном спросила я.

Девушка потупила взгляд:

— Прости.

— Паршиво слышать, но… это твой выбор. Я не вправе его осуждать. Но я запомню это, — негромко сказала я, смотря в потерянное лицо полукровки, и добавила в полный голос: — Пропусти нас.

Так и не взглянув на меня, Лиорионна попятилась, открывая нам проход на Грозовые Гонки.

Подвесной мост вел на основную площадку, где народ усердно возлиял. Проталкиваясь сквозь порядком захмелевшую толпу, краем глаза я заметила Ааррона, одиноко сидящего за крохотным столиком и крутящего в руке нетронутый стакан с чем-то ядрено-синего цвета. Он сосредоточенно смотрел на один из развернутых шатров, где торговали выпивкой. За импровизированный барной стойкой этого шатра металась та самая водная девица, с которой я видела его несколько дней назад.

Присматривает, — подумалось мне.

И это было хорошо, потому что приличной девице здесь одной делать было определенно нечего. Несмотря на то, что люди кругом были одеты опрятно, иногда даже богато, атмосфера вседозволенного праздника витала в воздухе, так и норовя осесть липкой патокой на одежде.

Кругом ходили полуголые девушки и юноши. Красивые, точно нарисованные, с безобразными рабскими печатями, подавляющими магию, на шеях или тугими ошейниками у тех, кто не обладал даром. Рабы выполняли роль прислуги, мебели, аксессуаров. Некоторых из них оприходовали где-то в не слишком укромных уголках.

— Знал бы, что тут, ни за что бы не позволил тебе идти, — сказал Кирион вполголоса.

— Будешь должен дважды, — прошептала я в ответ, нацепив улыбку, больше походившую на оскал.

После улиц, полных выпотрошенных людей, разве меня можно смутить такой мелочью, как неприкрытое блядство?