Морской порт, и без того всегда оживлённый, поражал воображение тесными рядами судов всех классов и размеров, от катеров до огромных барж, куда прямо в ледяные трюмы сажали сотни и тысячи людей. Ритм работы был запредельным, никто не обращал внимания на столкновения корабликов у причалов, на вмятины в обшивке, порванные канаты и потерянные якоря. Только когда большой пароход всмятку раздавил яхту о гранит набережной, на несколько минут замерло движение на воде, и замелькали с новой быстротой моторные лодки, подбирая людей из ледяной воды.

Огромные толпы народа у причалов и пиронов вокзалов вели себя по-разному. Кто-то отчаянно старался прорваться любой ценой на уходящие одно за одним суда, поезда, поправ всё человеческое, охваченный животным страхом за собственную жизнь, кто-то наоборот, изо всех сил старался хоть как-то упорядочить посадку. В жуткой давке слышались крики упавших, и уже не способных подняться несчастных, умирающих под ногами тысяч людей, зажатых в такую плотную массу, что невозможно было протянуть даже пострадавшему руку. Если ты не устоял на ногах — всё, конец. В огромной толпе нет ни сантиметра лишнего места, и неважно, взрослый ты мужчина или ребёнок, один ли ты оказался в этом урагане бегства, или рядом родной тебе человек, ничего не имеет значения. Ты уже мёртв. Хоть каким криком будет заходиться родная мать, звать, молить о помощи окружающих, хоть с какой силой будет рваться сквозь живую стену отец или брат — шансов почти нет. Настоящие реки людей, подпираемые всё новыми и новыми массами, неудержимо текли к причалам и вокзалам, к спасительной полоске воды, к ленте железной дороги, подгоняемые бездушным планом эвакуации, в который уже изначально заложена короткая цифра потерь, что неизбежно сопровождает хаос поспешного бегства. И нет ей дела, что за этим числом или процентом — отчаяние и боль, звериный вой женщины, на глазах у которой родное дитя исчезает под ногами неудержимой толпы…

Бесконечные колонны машин. Настоящие реки света тянулись на шоссе. У мостов через Московию люди в военной форме тщательно осматривали транспорт, безжалостно выбрасывали в воду лишние, на их взгляд, вещи, чтобы освободить хоть одно дополнительное место для пассажира, и пароходы плыли прямо среди вещей, раздвигая их носами, накрывая невысокими волнами. Заглохшие автомобили прямо руками переворачивали на тротуары, сбрасывали в ливневые системы, хоть как-то стараясь не создавать пробок, не прервать пусть и медленное, но всё же движение. Несчастных людей, потерявших и транспорт, и хоть какие-то вещи, подсаживали кого куда, в призрачной надежде, что разрозненная семья где-нибудь встретиться вновь…