Лис нашарил под тесным коконом снаряжения сложенный вдвое листик плотной бумаги, и застыл надолго. Никто не видел выражения его лица, спрятанного собственной тенью, только чуть сгорбленная спина, освещённая яркими огнями посадочной площадки, и ледяная неподвижность склонённой головы. Едва заметное дыхание вырывалось из приоткрытого рта струйкой пара, уши перестали крутиться во все стороны, ловя звуки по сторонам. Он смотрел то на своё сокровище, то на город, погружённый в пучину страха и горя…

Солнце уже спустилось за далёкий горизонт, полыхнув, напоследок, огненной дугой, и день уступил место своей закадычной подруге — ночи. Но сегодня не будет буйства красок и огней большого города, суеты миллионов людей, оставивших в прошлом ещё один насыщенный рабочий день, не распахнут объятия бесчисленные рестораны и кафе, чайные дома, на все лады зазывающие посетителей. Не будет веселья и улыбок, не встретят жёны с детишками у порога уставших мужчин, не поведут дедушки и бабушки своих внучат в парки, не закрутятся радостным хороводом под весёлые песни наивной юности карусели.

Ничего уже нет. Война, страшная в своём непривычном, но до боли знакомом обличие, уже пришла в каждый дом. Уже кричали дети, которых тысячами отнимали у родителей, и везли автобусами, в вагонах метро, на вертолётах, в конце концов, в аэропорт. Бегом, под гортанные крики полицейских, мольбы сопровождающих взрослых, их гнали по трапам вверх, и красивые птицы суетливо выстраивались в очередь на взлёт, поспешно, испуганно, уходили в бескрайний и безопасный воздушный океан. Малыши плакали, припав к иллюминаторам, не зная, встретятся ли они со своими мамами и папами ещё? Обнимут ли тёплые родительские руки своих чад, или навсегда останутся скрюченными скелетами, замороженными холодом и снегами, лежать на улицах города до весны, обглоданные пришельцами и крысами, что вмиг размножатся на усеянном человеческими останками пепелище?

Забитые до отказа эшелоны покидали станции вокзала, непривычно медленно двигаясь по ленте своих путей на северо-восток, прочь от наступающих варваров. В духоте и тесноте битком набитых вагонов перепуганные люди с тревогой всматривались в темноту за окнами: в колоссальных промышленных объектах окраин, в подступающих к самому городу лесах, везде чудился неведомый враг, заставляя вздрагивать от любого движения в чёрных лабиринтах бетонных коробок и пологе леса. Только мерный рокот боевых вертолётов над головой, что провожали каждый поезд до условно безопасной зоны, и тут же возвращались назад, вселял хоть какое-то чувство защищённости.