Зенитные самоходки и танк, идущие наискосок в голове колонны, не только опрокинули вражескую атаку, но и приняли в свою броню почти всё, что летело из хвоста колонны, так что и бойцы, и ибисовцы отделались только ранеными, да и то, в основном легко. А вот остальным досталось…

На снегу, казалось, не было ни единого квадратного сантиметра, где бы не лежало мёртвое, или ещё живое, но искалеченное тело. Между ними, под ними, на них громоздились кровавые лохмотья одежды, мяса, реки крови, острые обломки костей оторванных конечностей. Обезглавленные, разорванные пополам тела, люди, страшно кричащие, умирали от чудовищной боли. Между ними в отчаянии бегали товарищи и друзья, перехватывая кровоточащие культи всем, что только могло заменить жгуты, но и медиков, и медикаментов отчаянно не хватало…

Лис устало опёрся на огромную тварь, даже не задаваясь вопросом: мертва ли она? Душа стремительно сдавалась, не желая больше участвовать в сатанинском балу, он даже не заметил, как рядом живыми воздушными кораблями, мигая огоньками доспехов, устало опустились его дочери.

— Папа, — голос Лесавесимы предательски дрожал, душили слёзы, — может… хватит… с нас…

Она выталкивала из горла слова, с трудом сдерживая рыдания. Большая сестра уже вся вздрагивала, ничего не замечая вокруг, жалась к боку серой молнии. Сильные шеи сжали тиски, ища у отца утешения и защиты от ужасов окружающего мира, но Лис ничего не мог предложить взамен, сам утирал слёзы перепачканными, мокрыми, пропахшими дымом и кровью перьями, пока сквозь шум в голове и собственные всхлипывания не услышал голос Терещенко.

Он интуитивно потянулся рукой к гарнитуре, но пальцы нашаривали только слипшиеся в сосульки волосы, да съехавшую набок вязаную шапочку. Вспомнив, что шлем пал смертью храбрых, приняв на себя ярость собственного хозяина, он закрутил головой, сквозь темноту резких теней, кинжалы света и слёзы стараясь увидеть знакомого человека.

— Профессор! Профессор! — Офицер, серый и страшный, тряс его за плечи. — Вам лучше уйти! Вы уже никому тут ничем не поможете!

Элана затрясло ещё сильнее, нервы уже сдавали, и подполковник, не обращая внимания на двух драконих, хлестал его перчатками по щекам.

— Забирайте эволэков! Вы же для этого сюда и пришли!

Да, именно так. Уже давно стоит «под парами» на полосе «Стрела», уже много часов назад, по одному только сигналу, совершив короткий перелёт на вертушке, он мог со спокойной совестью умчаться прочь от жуткой бойни. Но тут сражались его друзья.

Диолея в урагане Огнегорского сражения подхватила случайно оброненную фразу: нужна тысяча таких, как ты! Простой крик отчаяния, осознание непреодолимой силы врага и неспособности эту силу одолеть, ни к чему не обязывающий, и уж тем более, не требующий самоубийственного подвига, он всколыхнул в сознании женщины идею и надежду.