Хельга с грустью не то заметила, не то пожелала от всего сердца:

— Хоть бы ещё сестра с дитём и мужем нашлись…

«Стрела», кутаясь в лучи никак не желающего садиться солнца (на южном полушарии — лето!) скользила над бескрайним лётным полем высохшего соляного озера. Практически идеально ровная взлётно-посадочная полоса, позволяющая разбегаться, или наоборот, тормозить, в любом направлении, держа самолёт против ветра.

Немного слева по курсу — совершенно неуместные для пустынного пейзажа строения аэродрома с вышкой и ангарами. Когда-то давно заброшенные, в последние дни они ожили: привезли и смонтировали блоки РЛС, привели в порядок всё освещение, склады забили топливом, запчастями, необходимой техникой. В общем, тишина и покой, что поселились в этих непростых для жизни местах, казалось, навсегда, были грубо нарушены несмолкающим шумом. Садились и взлетали самолёты и вертолёты, из самого «ближнего», всего-то две сотни километров, города Солончаки шли грузовики, вдыхая новую жизнь в давно оставленный людьми комплекс «Остров».

На стоянке маленького аэродрома (маленького — это по меркам построенной инфраструктуры) было тесно: крылом к крылу стояли несколько самолётов, среди которых безошибочно угадывался «борт номер один». Императрица высказала пожелание лично познакомиться поближе с пленными, и желание было тут же исполнено, так что, как только улеглась лёгкая тряска от касания, и «Стрела» стала мягко гасить стремительный бег, в её утробе начались судорожные приготовления.

Все снимали с себя шерстяную одежду, хоть как-то умывались из фляг, одевали хоть что-то условно чистое. Спешили, и только Мирра, рыдающая от радости с электронным планшетом в руках над письмом от любимого, осталась в стороне от поспешных приготовлений.

Не успел самолёт с ядерной паровой установкой застопорить винты, как его обступила, удерживаемая на безопасной дистанции бойцами СБ Института, толпа встречающих. Умаявшиеся от тяжёлых боёв и дальнего перелёта, пассажиры вразнобой выскакивали из распахнутых дверей прямо под яркий свет, что не только лился с небес, но и отражался от застывшей необъятным панцирем соли.

Анна Сергеевна всех поприветствовала, горячо поблагодарила за свершённое важное дело, и команда ловцов растаяла. Императрица и её ближайшие помощники обнимали героев, жали руки, даже Иригойкойя, не питающий после известных событий особой симпатии к монаршей особе, вёл себя очень вежливо и открыто.

— Здравствуй, мой неугомонный лисёнок, — Владычица была заметно старше, и, хотя «лисёнку» уже было три десятка, почти четыре, она считала его кем-то вроде приёмного сына, — давно не виделись!