— Это здесь повсюду, — упавшим голосом заметила Хельга, — особенно много там…

Жест рукой под деревья, где уже раскопали явно использовавшуюся много лет подряд стоянку, выдавшую себя не только кострищем, но и иными следами деятельности.

— Ты понимаешь, что это значит?

Лиса трясло, как в лихорадке, глаза вылезли из орбит, и он скорее прошептал, едва слышно и обречённо:

— Да…

Комроты уже открыл было рот, собираясь задать вопрос, а что такого, собственно, насобирала киборг в стеклянную колбу, но вокруг вспыхнула стрельба, а в рации послышался крик отчаяния подчинённых:

— Молотоголовые!!! С востока!!!

Все схватились за оружие, уже видя среди деревьев мелькание сотен стремительных тел… Ловушка…

* * *

Юутилайнен метал громы и молнии: посланные вертолёты примчались к шапочному разбору, когда вся рота уже полегла до последнего человека, а враг, сделав чёрное дело, разбежался по окрестным лесам. Выживших было только двое — сумасшедший профессор-лис и его крылатая дочурка, которая, несмотря на ещё не до конца зажившие раны, утащила своего папаню по воздуху в безопасное место. Их-то и подобрали неподалёку от места трагедии…

Полковник никогда не видел легендарного кицунэ таким подавленным, да и вообще страшно видеть, как сорокалетний мужчина едва сдерживает крик боли, беспрестанно утирает слёзы. Ладно, сирина, всё-таки девочка, безудержно и безутешно рыдающая…

— Где Оля?! Погибла?! — Старший офицер тряс Элана за плечи, но тот только кивал, глотая колючие комки в горле, — Что вы там нашли?!

Видя, что чудом спасшиеся просто не в состоянии говорить, финн сделал знак медикам, и те вкололи обоим лошадиные дозы успокоительного. Вокруг беготня и суета людей, собирающихся в бой, но командир бригады не замечал этого, с напряжением ожидая, когда подействуют препараты.

— Вы нашли? — Уже спокойней спросил он, когда в глазах Лиса, наконец, прояснилось, и он просто шмыгал носом, глядя куда-то в пустоту, а взгляд начал замечать окружающую обстановку.

— Да… нашли, — тяжело дыша, едва выталкивая слова, сумел ответить Иригойкойя.

Удовлетворённый тем, что к учёному возвращается способность внятно говорить, он с нетерпением продолжил расспрос:

— Где Оля?

Лицо кицунэ исказила гримаса нестерпимой боли, а Лесавесима зарыдала ещё сильнее:

— Погибла… нас защитила… а сама погибла…