– Вопрос стоит не так, – отвечает Рене. – Попробуем представить себя в шкуре Ангеррана. Где этот государственный муж спрятал бы ценное издание?

– Существуют, наверное, какие-то архивы, погреба, как в Никосии? – предполагает Мелисса.

Целый день они обыскивают каждый угол огромного университета, подвалы и старейшие архивы, но ничего не находят.

– Идите отдыхать, а я останусь и поищу еще, – предлагает друзьям Александр. – В конце концов, я здесь как дома.

– Я тебе помогу, – предлагает ему Менелик. – Вдвоем сподручнее.

Друзья решают составить план методичных поисков в старинных флигелях университета.

– А я? Я что, пустое место? – возмущается Оделия. – Ты считаешь, что женщине нельзя участвовать в ваших поисках?

До сих пор Менелик и Оделия демонстрировали друзьям полное согласие, поэтому те удивлены этим внезапным подобием ссоры.

– Ничего подобного, дорогая! – оправдывается Менелик. – Просто мы с Александром хорошо сработались и, главное, знаем этот университет назубок. А ты никогда здесь не бывала.

– Вечно одно и то же: как только возникает историческая тема, ты меня оттесняешь. Для тебя история и наука – разные вещи?

Спор продолжается на иврите. Рене странно наблюдать сейчас за этой парой, к которой он успел привязаться. Он невольно вспоминает споры своих родителей: отца – преподавателя истории и матери – преподавателя точных наук. У них тоже были разные взгляды, сформировавшиеся, видимо, под влиянием их профессий.

Можно подумать, что интерес к науке не может сопровождаться интересом к истории! И наоборот.

Менелик не отступает. Несмотря на то что супруги спорят на иврите, троим французам понятно, что они перешли к взаимным упрекам на личные темы из своего прошлого.

Оделия внезапно прерывается.

– Простите меня, дорогие друзья. Мне стыдно, что мы устроили это представление, но Менелик упрямец, вечно ему нужно настоять на своем. Ладно, твоя взяла, я ухожу к себе в номер. Предоставляю мужчинам делать важные дела. Женщина займется тем, что все женщины делали с незапамятных времен: будет ждать в пещере возвращения охотников.

Ей хочется привести какой-нибудь еще довод, но такового не подворачивается, поэтому она кивает всем и ретируется.

Рене, Александр и Мелисса смущенно переглядываются. Менелик невозмутимо застыл в своем инвалидном кресле.

Как-то успокаивает то, что и эти двое, с виду безупречная пара, не отличаются от всех остальных. Ни кибуц, ни напряженная политическая обстановка в Израиле не мешают им осыпать друг друга упреками. Опал тоже на меня накинулась, прежде чем уйти к своему Маркусу.