Все пятеро в считаные секунды перепрыгивают через четыре столетия, отделяющие Нострадамуса от Третьего рейха.

– Видимо, Патрик Клотц нашел каббалистический шифр и сумел расшифровать пророчество, восходящее к раввину Эфраиму, – продолжает Рене. – Иными словами, книга Клотца – не мистификация.

Он широко улыбается, довольный тем, что прослежена траектория кодекса.

– Клотц тяжело принял оскорбительную статью Жана Вилена, – добавляет он. – Отсюда его решение уничтожить весь тираж.

– Дело, наверное, не в чувствительности автора к критике. Скорее, последствия огласки пророчества грозили повлиять на его собственное будущее, – предполагает Александр.

– А куда могла попасть версия уцелевших тамплиеров? – спрашивает Менелик.

– Я вижу только один способ это узнать, – говорит Мелисса. – Мне надо влезть в шкуру Ангеррана де Мариньи после его возвращения в Авиньон. Можешь опять побыть моим проводником, Рене?

Все переходят в гостиную квартиры Александра. Мелисса сбрасывает туфли и укладывается на диване.

– Думаю, выпитого бургундского хватит, чтобы расслабиться, – говорит она, подмигивая.

Рене садится рядом с ней. Оделия и Менелик тоже подходят, им любопытно понаблюдать за экспериментом – путешествием во времени.

Александр оставляет в комнате совсем тусклый свет.

– Ты готова? – спрашивает Рене Мелиссу.

Та расстегивает на брюках ремешок, снимает часы и кольца.

Рене воспроизводит свой привычный ритуал. Мелисса представляет себе винтовую лестницу из пяти ступенек, подходит к двери своего бессознательного, открывает ее и попадает в коридор с пронумерованными дверями в свои реинкарнации.

– Ты уже на месте?

– Да.

Оделия шепчет Менелику:

– Все так просто?

Он жестом просит ее молчать и слушать.

– Открой дверь номер 30.