– Она его убила, убила моего отца! – кричал он, зажав голову в тиски ладоней.

– Нет, он сам покончил с собой. Ты же не знаешь, что у него творилось в голове, когда он просовывал ее в петлю унитазной цепочки.

– Я не знаю, а вот Сатана знает. Мой отец любил свою жену, а она его предала, и все тут.

– Сатана только тем и занимается, что топит невежд еще глубже в их невежестве, – настаивал я.

Но Рауль был уже не способен рассуждать хладнокровно. Как и раньше, все вокруг коверкалось и искажалось в лучах его идеи фикс.

В момент кульминации своего яростного гнева он вскочил, опрокинув при этом стул и стакан, и на бешенной скорости бросился прочь с танатодрома.

Догадываясь, что он такое измыслил, я торопливо принялся искать телефон его матери. Я предупредил, что ее сын убежден в том, что она стала причиной смерти его отца и что сейчас он бежит к ней, чтобы отомстить. Она заверила меня, что он ошибается и что она легко сможет перед ним оправдаться, но при всем при этом поторопилась побыстрее бросить трубку.

Несколько юбок полетело в чемодан, и, когда нечто, напоминавшее обезображенного ненавистью Рауля, вышибло дверь, в квартире никого не было.

Он вернулся домой в недобром настроении. Затем, так и не сумев найти мать, он кинулся к знаменитому Филиппу, в ту пору ее любовнику. Рауль набросился на него, но тот, более крепкий физически, швырнул его на ковер. Прямо насмешка какая-то! Гордый танатонавт, превратившийся в разозленного ребенка, топал ногами и хотел поломать все к чертям собачьим!

Как же все-таки легко он поддается вспышкам гнева!

Впервые я осознал, что мой старинный друг зачастую не понимал настоящей правды. За ней лучше следовать, чем присваивать себе в собственность. Вот, кстати, почему святого Петра-Гермеса в свое время убили. И разве не говорил Фредди, что «пока мудрец ищет правду, глупец ее уже нашел»?

– Моя мать – худшая изо всех сволочных сволочей, – кипятился Рауль, вернувшись обратно к нам.

– Да ты сам кто такой, чтоб ее судить? – в свою очередь разозлилась Стефания, прикладывая примочки на Раулевы синяки. – В конце концов, у твоего отца ошибок тоже хватало будь здоров. Он ее бросил и не интересовался ничем, окромя своих книжек. Да ты сам признавался, что он практически никогда не занимался тобой. Воспитывала-то тебя она!

Но Рауль находился уже в таком состоянии, что договориться с ним было невозможно.

– Мой отец был ученый, философ, – твердил он. – Он посвятил себя науке. Он был первопроходцем в исследованиях смерти. И моя мать его убила!

Роза положила свою прохладную ладонь на его пылающий лоб.