– Не так все просто, – тихо проговорила она музыкальным голосом. – Если уж на то пошло, ты должен быть благодарен матери. «Превратив» твоего отца в самоубийцу, она создала в тебе такое желание, такой аппетит узнать ответ, что нельзя было сделать ничего другого, кроме как удовлетворить эту твою жажду. Благодаря ей ты занялся своими биологическими исследованиями, ты начал специализироваться в анабиозе сурков, ты стал пионером танатонавтики и, наконец, ты открыл Запредельный Континент.

– И это тоже правда, – пробормотал Рауль.

– Если тебя это хоть как-то утешит, то ты сам себе напомни, что однажды ей придется встать перед судом, там, на том свете. Как и все другие, ее душа тоже пройдет взвешивание. У ангелов будут на руках все данные об этом деле, они выслушают свидетельские показания твоего отца. Это все из-за человеческой гордыни, что люди воображают себе, будто способны воздать по справедливости на земле. Такая справедливость – сплошная иллюзия.

– Да, – подхватил я. – Верь в ангелов и судьбу. На том свете они ее накажут так, как она этого заслуживает.

– Может, они ее жабой переродят? – предположила Амандина, желая утешить Рауля.

Он осушил полный стакан коньяка, который она ему поднесла, и потребовал еще.

– Проблема-то в том, что обязательно найдутся счастливые жабы, – пробурчал он. – Я бы хотел, чтоб ее реинкарнировали тараканом и чтоб кто-нибудь ее каблуком раздавил.

Тут уж я не выдержал и тоже попросил себе стакан.

– Ты знаешь, Рауль, мне кажется, тебе ну прямо позарез необходим сеанс психоанализа, – вздохнул я, – потому что ты, по большому счету, совершенно не готов выслушивать откровения Сатаны.

– И не будем забывать, что Сатана – ангел зла, – заметила Амандина.

Я ткнул Рауля кулаком в плечо.

– Слушай, ты помнишь, как мы с тобой бились супротив сатанистов? А теперь ты сам просишь его поддержки в решении своих личных проблемок. Ты знаешь кто? Ты опереточный Фауст, другого названия тебе не придумаешь.

Я уже по самую зюзечку был сыт этими его припадками и мне страшно захотелось хорошенько встряхнуть сердитую и пьяную развалину.

– Слушай сюда! – закричал я. – Ты нам еще нужен на танатодроме, понял? Нужен каждый день и каждую минуту. Оставь ты эту свою мать. У нас совершенно нет времени, чтоб еще и терять его попусту.

Рауль засмеялся недобрым смехом.

– Это что, мосье доктор мне собрался тут мораль читать? А ты на себя-то смотрел, а, Мишель? Я и про тебя узнал кое-что, будь спокоен.