Настало время обеда. Белоусов подошел к кухонной избе и встал в общую очередь. Похлебку раздавали прямо с крыльца. Хорошо бы была уха из тараньки! Ее любовно прозвали «суп карие глазки», поскольку рыбьи глаза плавали в ней в огромном количестве. Это куда съедобнее, чем волчья похлебка. До этой зимы Белоусов полагал, что мясо волков непригодно в пищу, но жизнь заставила изменить мнение. Если пару часов отваривать волчатину в воде, подкисленной клюквой, которую иногда удавалось отыскать под снегом… это несколько лучше, чем голод.

Белоусов задумался, как сообщить Саше об их положении, чтобы не слишком опечалить ее.

Иногда я с тоской вспоминаю начало Гражданской войны, когда боеприпасов не хватало у обеих сторон. Это на время возродило забытое уже было величие таких боевых искусств, как сабельный бой или кавалерийские атаки. Теперь, однако, мы сражаемся против правительства с его заводами и железными дорогами. Говорят, что Бог на стороне больших батальонов. Я верю, что Бог на стороне тех, кто стоит за правду, и надеюсь, что за правду стоим мы. Жаль, что ты не веруешь, Саша.

Иногда я с тоской вспоминаю начало Гражданской войны, когда боеприпасов не хватало у обеих сторон. Это на время возродило забытое уже было величие таких боевых искусств, как сабельный бой или кавалерийские атаки. Теперь, однако, мы сражаемся против правительства с его заводами и железными дорогами. Говорят, что Бог на стороне больших батальонов. Я верю, что Бог на стороне тех, кто стоит за правду, и надеюсь, что за правду стоим мы.

Жаль, что ты не веруешь, Саша.

Сегодня был «суп карие глазки». Это хорошо, таранька соленая, а соли отчаянно не хватало в рационе.

— Здоров, Михалыч, — Антонов подошел с дымящейся миской в руках.