— Добрый день, товарищ главком! Как семья?
— Слава Богу. Наташка уже вовсю по кухне дежурит. Говорю ей, куда, полежала б еще, так нет. Зазорно, говорит, от баб: станут болтать, жена главкома-де барыней ходит. Сашка на поверку крепче, чем казалось поначалу. Уже почти вдвое в весе прибавила! Сегодня улыбнулась мне, представляешь, Михалыч, вот так просто взяла и улыбнулась!
— Рад за вас.
Кирилл Михайлович произнес это чуть натянуто. Он, разумеется, и вправду был рад за семью товарища. И все же разговоры эти лишний раз напоминали, что его жена далеко и неизвестно, что с ней, а детей у них нет и, по всей видимости, уже не будет.
— Я чего искал-то тебя, — сменил тему Антонов. — Разведка вернулась. Счас после обеда командиров собираю в штабе. Решим, кто откуда беляка бить станет. Да не делай ты такое лицо, Михалыч! Помню, помню я твою науку. Сам тут останусь, в набег не пойду. Подумал, — Антонов почесал в затылке, — прав ты был… неча главкому геройствовать без нужды. Здесь моя работа, за порядком следить, людей направлять…
Полагаю, Саша, тебе пришлись бы по нраву перемены в нашем главкоме. Многие опасались, что, оставшись разом без Князева и без тебя, он не справится, и Народная армия выродится в сборище кое-как повязанных между собой банд. Теперь уже можно со всей ответственностью утверждать, что этого не произошло. Антонов в полной мере сохраняет контроль над своей армией — и над собой самим.
После совещания Белоусов зашел в церковь. Там была оборудована главная казарма. Сосновые нары стояли в три ряда вдоль стен, закрывая потемневшие от времени фрески.
Начштаба устроил дневальному выволочку за сваленные в кучу сырые валенки. Проверил тягу в печи. Угарный газ был менее впечатляющим врагом, чем правительственные войска с их бронетехникой, однако не менее смертоносным, а в текущих условиях — даже и более опасным.