Мы с Крисом, как обычно, просто так расстаться не смогли и опять нашли тему для разговора. Наши уж все разбрелись, а мы все сидели на ступеньке и потихоньку обсуждали Марову душевную простоту и очередной, чуть не случившийся по ее вине косяк.

— Понимаешь, — рассказывал мне Крис, — у них же проверку на магию по такой древности проводят, что просто жуть какая-то! Эльфийский Камень! Представляешь?!

Я, естественно, был вынужден ему напомнить, что — нет, не представляю, поскольку знать не знаю, что это такое. И мне в очередной раз, как маленькому, объяснили прописные… по местным меркам понятно… истины.

Эльфийским Камнем назывался примитивный фатомер, который определял силу, обозначая ее насыщенностью свечения, и ни каких десятых, и тем более сотых значений при таком подходе, естественно, разглядеть не удавалось. Хорошо, если к такому камню при проверке прилагается опытный в этом деле маг, а то и с целой-то ступенью могли напортачить. Как, собственно, Крис и подозревал про силу дара у нашего здоровяка.

Глава 31

Глава 31

На следующее утро разбудили нас рано, а кормили скудно.

Первое обусловливалось тем, что даже затененное магами солнце, не очень хорошо сочеталось с железной броней, и подобные развлекаловки принято было отводить до полудня. А второе, собственно, по причине самого, предположительно активного мероприятия.

По мне так, и самого доспеха для ощущения полного дискомфорта хватало — выше крыши. Так что, солнце уж там шло до комплекта, или что еще, было уже не важно.

Да и пожрать поплотней, я бы не отказался, поскольку, как понял, турнир начинался в восемь, а из трапезной нас выпихнули, когда и шести еще не было. Так что, по всем показателям, даже если б мы натолкались чисто мясом, то и оно всяко успело бы к началу мероприятия протрястись.

А так, снаружи — тяжко, внутри — пусто, вот как, скажите на милость, при таком исходнике на подвиг идти?! Впрочем, победы от нас никто не ждал, и на том спасибо.

Вот, примерно в таком пасмурном настроении я и выдвигался навстречу предполагаемым свершениям.

Крис, если судить по только и видимым в окне открытого забрала печальным глазам и заострившемуся бледному носу, думается, испытывал схожие неудобства.

Хотя мы, считай с завтрака, и словом-то не перемолвились. Почему он не стал жаловаться мне на жизнь такую несчастную, не знаю. Меня от нытья удерживал вид остальной нашей троицы. Бравый такой вид — бодренький. Эти собирались на турнир, как на праздник.

Даже княжна… а это одно могло заткнуть рот настоящему мужчине. А поскольку я себя таковым и считал, то и ехал молча, пережевывая печальки сам на сам.