Закурив сигарету, я стоял, прислонившись спиной к парапету, скользя взглядом по беспечной толпе, неторопливо гуляющей по Английскому бульвару. Эти улыбающиеся люди приехали сюда, чтобы встретить в Ницце Новый год и искренне наслаждались солнцем, морем, теплом южного города. Дети носились с бессмысленно радостными криками взад и вперед, кружили возле родителей, требовали добавить к их беспечному счастью еще мороженого, еще воздушных шариков и просто уделить им еще внимания.

Я ждал, казалось, вечность, еще раз закурил сигарету, быстро, рваными вдохами прикончил ее и уже собрался уходить. Какой толк ждать неизвестно кого, какого-то месье парижанина. Что за дела могут быть у него ко мне? Хочет еще купить картин, хочет что-то предложить? Мне от него ничего не нужно. Придется идти пытать Бруно, а если ничего не узнаю, то… Я уже не знал, что тогда буду делать! Разочарование от невстречи с Наташей еще не вполне поглотило меня, но я знал, что через короткое время меня накроет волна отчаяния и я не только не смогу ни с кем общаться, но даже приблизиться к себе не дам! Сегодня я точно напьюсь! Я очень редко позволял себе такое, просто не любитель, никогда не видел в этом никакого удовольствия, но сегодня был тот самый день, непременно надерусь, как свинья.

Я огляделся, ища глазами куда бы выбросить окурок, и вдруг увидел ее! Это была Наташа, такая, как я ее и представлял. Она переходила через улицу, пропустив поток машин, и шла ко мне. Нет, не ко мне конкретно, а к тому месту, где я стоял. Боже, до чего ярко блестят и как красиво развеваются под ветром ее рыжеватые волосы, словно ореол из золота, а глаза, какие необыкновенные зелено-карие глаза, а походка! Ко мне приближалась моя богиня! Вот, говорят, что мужчины не теряют сознания от эмоций, а я был на грани…

Она прижимала мобильник к уху и говорила громко и нервно, почти кричала, не то спорила, не то ругалась. Разговор был очень эмоциональным. До меня долетали обрывки фраз. Я стоял почти рядом, но она меня не видела, просто ни на кого не обращала внимания и, когда окончила разговор, сделала жест, словно хотела забросить телефон подальше, или шмякнуть его об асфальт. Губы девушки дрожали, мне показалось, что она всхлипнула. Все, что я понял из обрывков услышанного, это — ее кто-то сильно обидел. Кулаки сжались, сердце тоже сжалось. Какая такая сволочь ее обидела?! Мне по-настоящему захотелось искалечить мерзавца!

Девушка еще раз издала нервный всхлип, совсем по-детски провела ребром ладони под носом и стала оглядываться, явно ища глазами того, кто написал ей записку: "Приходите на набережную".