Париж — город маленький, еще более маленький мир современного искусства. Вести о моем красавце-художнике разнеслись по нему как чума в средневековом городе. Ратманов жаловался, что ему не дают работать звонки от поклонников, которые, даже не видя его картин, уже готовы были падать к его ногам и назначали такие цены за картины, о каких он и мечтать не мог. "И как только номер мой узнают!" — жаловался «жертва» всеобщего внимания. Я посоветовала ему отключить телефон.

В массмедиа это называют вирусной реакцией. Инстаграм23 художника насчитывал уже почти миллион подписчиков со всего мира.

Крис поначалу не успевал отвечать на комменты обожателей, а потом махнул рукой и уже не реагировал на многочисленные признания в любви от поклонников и поклонниц.

Ратманов работал без устали. Возможно, такая, неожиданно свалившаяся на его голову популярность прибавила ему сил и вдохновения. Однажды без предварительной договоренности я приехала к нему, чтобы посмотреть как двигаются дела и тут меня ждал шок! Половина полотен были моими портретами! Это не были копии того, первого, что я купила в Ницце, он писал меня каждый раз по-новому. Не могу сказать, что выбор темы меня разочаровал, но все-таки этого я не ожидала. Первой реакцией стал совет больше внимания уделить другой тематике, городским пейзажам, например, или жанровой теме, даже натюрморты меня устраивали больше, чем моя персона. Андрей отмахнулся, сказал, что он автор и волен сам выбирать что и как писать. Единственно, чего я добилась, это обещания через месяц пригласить журналистов в его мастерскую, чтобы показать работы, готовые для выставки. Напоследок я все-таки сказала, что такое обилие моих портретов меня компрометирует, на что негодяй рассмеялся в голос.

От Ильи вестей не было, мне он не звонил, но спустя дней десять после скандала в галерее, позвонил его финансовый директор и сказал, что месье Завадовский возобновил финансирование проекта и деньги на счете Фонда в полном моем распоряжении. Через день пришло официальное письмо, в котором мне делегировались права на распоряжение средствами и к нему новый договор. Я только подивилась тому, как моя Орели угадала, что Илюшка никуда не денется. Сам Илья не подавал признаков жизни.

По вечерам я торопилась домой, чтобы работать над "игрушками", как я называла свои поделки и еще я упорно учила заклинания. Кроме тех, что нашла у фрау Шпрутте, пришлось воспользоваться книгами из собрания Марго. Учить было непросто, потому что почти все заклинания были на древних языках, и я могла лишь догадываться о значении слов их составляющих. Но Марго сказала, что потом будет легче и я, в конце концов, начну понимать смысл заклинаний, а пока мне лишь требовалось знать при каких обстоятельствах их нужно применять. Спасибо, что хоть с памятью моей поработала и запоминать стало намного легче.