Всех дружинников Аррена и йоменов отпустили на все четыре стороны. Граф сообщил их командирам, что будет рад принять их присягу. Дружины «желтопузых» больше не существовало, и это обидное прозвище кануло в лету.

Наибольшие потери среди воинов понесли стражники – бой вышел для них тяжелым. Погибли и зрелые мужи, и весьма молодые подмастерья. Погиб даже один серебряных дел мастер, что было большой потерей. Но ни слова не было сказано о том, что это было зря. Все они, как настоящие воины, сражались в едином строю, и помогли Майсфельду одержать победу - как и сказал Альберт, это было не обязанностью, а привилегией.

Междоусобица прекратилась, но Арн-дейл ждали новые испытания. В этом сражении Майсфельд потерял сто восемьдесят дружинников, цифра, пугающая своим числом. Потери среди воинов графа раньше были незначительными и досадными - даже во время давней стычки с Фахро стольких дружина не потеряла.

Костры догорали, но, кажется, армии Арн-Дейла было не суждено двинуться к городу до следующего утра – бережно складывались катапульты, баллисты, походная кузница. Маркграф, в присутствии коменданта бывших мятежников, честно поделил те драгоценности и монеты, что были найдены во дворце. Не желая показаться скрягой, он запросил у того список людей, что прибыли с ним, и исходя из этого, выплатил им недельное жалование своих младших дружинников. Войтех оказался дележкой доволен.

Неизвестно, сколько он прибрал себе в карман, но на военном поприще он потом себя, в общем то, не показывал – так он и остался самопровозглашенным не то мэром, не то старостой – смотря, чем можно было считать Посад - лишь на том основании, что сотня дружинников так и осталась при нем, выполняя роль и стражников, и сборщиков налогов, и дозорных.

Впрочем, на "гражданском" поприще Войтех работал на совесть, и о укреплении вверенных рубежей не забывал - держал брод, выходивший на Стюрангард в полном порядке, и возле него, равно как и Предгорьях, построил две деревянные крепости. Более того, к Майсфельду исправно привозились кожа, металл и продовольствие – что-то в качестве податей, а что-то торговалось на городских и деревенских ярмарках. И это было только начало – маркграф над каждым десятком-другим деревнями назначал фогта, причем из местных, чтобы можно было уже с ним решать и товарно-денежные вопросы, и сбор ополчения при необходимости. Фогты службу несли исправно, товар доставляли в срок, а караульные посты держали в порядке – меньше всего таким мелким чинушам, как ни крути, хотелось, чтобы их дела стал проверять кто-то извне.