Также, чтобы не терять время, он стал принимать присягу у тех воинов, что уже сразу решились перейти к нему на службу. Немало было бывших дружинников князя - у многих все равно так и не было ни кола, ни двора, потому "отправляться на все четыре стороны" им было попросту некуда. Часть йоменов примкнула к хобиларам, в том числе и Уот со своими лучниками. Многие из них имели при себе лошадей или мулов, так что вполне для этих задач годились. Дозорных необходимо было много – земли, которые необходимо было обходить, выросли, по большому счету, вдвое. Многие приграничные и отдаленные села об этом, скорее всего, были еще и не в курсе. Помогать в приеме новобранцев маркграфу вызвалась Евик – та старательно записывала все, что необходимо, время от времени задавая вопросы. Было необычно называть "новобранцами" такое количество мужчин, чьи волосы и бороды уже тронула седина.

Кажется, Евик была довольно образованной, а не только грамотной. Майсфельд охотно принял ее помощь, потому как Карви лучше было поручить сворачивать лагерь, а казначей все так в себя и не пришел. А девушке, по нелепой случайности разом потерявшей семью, было жизненно необходимо найти свое место в этом мире и отвлечься от невеселых мыслей.

В старшей дружине, несмотря на неизбежные в таком жестоком штурме потери, прибыло – после того, как Иверень и еще три десятка после штурма приметили и возвели в новое качество. В младшую же набилось немало и воинов Аррена, и новобранцев из деревень – такими темпами, Младшая дружина разрастется и до двух тысяч. Это одновременно и радовало, и пугало – кажется, Цитадель придется расширять. Привычный уклад дал слабину – одно дело, когда на две сотни старших дружинников порядка восьмисот младших, но теперь на каждого ветерана приходилось по десятку бойцов! И то ли еще будет, ведь престиж его войска, как ни крути, неуклонно рос.

Хелдор, оставив Евик в кампании Майсфельда, наблюдал за работой коротко стриженного, седого мужчины. На синеющих от частого бритья щеках пробивалась недельная щетина.

В лагере приводили в порядок тяжелораненых, в том числе и пленных. То есть, пленными они были лишь номинально – тех, кого возможно, врачеватели сразу отдадут на поруки воинам, которые остались за Войтехом. После хлопот с наиболее пострадавшими бойцами, Джеремус и его фельдшеры смогли обработать раны всем остальным. Несмотря на общий упадок культуры, он не опустился до всяческих ритуальных исцелений, кровопусканий и прочего «варварства», как говорил он сам. Так же он, к ужасу деревенских знахарей, после каждого пациента тщательно мыл руки, да еще и прокипяченной водой. Обходился он иглой, чистым, стираным полотном, ну и лубками, если кость была сломана, или щипцами, если в ране что-то застряло. Раны он тоже обрабатывал, в том числе используя al-kuḥl, который давно был куплен у южан. Джеремус в процессе работы весьма его нахваливал и перекидывался с Адель соображениями о том, что, надо бы и самим собрать некий перегонный куб, но вот с чего начинать…