Ахмед, стоявший на надвратной башне, отнюдь невежливо поприветствовал грузного усатого мужчину:

-Эй, Гиви, сын шакала! – начал он на общем языке, чтобы его поняли и союзники – я знал, что ты собрал все это отребье вместе! Хотел взять меня числом да измором? Не выйдет! Воины в доспехах, обитых сукном и кожей, помогут мне одолеть тебя.

- Ты привел сюда чужеземцев, Ахмед, заставил их вмешаться в нашу священную войну! Покрыл позором всех нас!

- Вы занимались тем же! Вам должны были помочь люди с волком на щитах! Они обманом забрали у меня кольцо, но друзья его мне вернули!

- Это не самое страшное, что ты сделал! Ты нарушил священную клятву – да не тронет воин мать и дитя! Но твои воины сожгли деревню Арифа и убили там всех.

- Ты лжешь! Я отрежу твой поганый язык!

- Чтоб мне сегодня увидеть создателя, мы там нашли это! – с этими словами Гиви бросил наземь пищаль. – Даже не успел прибрать за собой! Ну ничего! По закону гор мы прибрались в твоем поселке.

Воины Ахмеда взволнованно загомонили, сам он оперся на парапет, чувствуя, что каменная кладка уходит у него из-под ног.

- Что вы сделали?! – Почти прошипел он, словно кобра перед броском.

- Тоже, что и вы! Убили, перевешали, как собак! А зазноб твоих, Ахмед, мы сначала…

Хелдор мог видеть, как Князь Гор, коим он себя и почитал, едва не дал слабину. Он тихо всхлипнул, раз или два, закрывая правой рукой лицо, а левой слепо скребя по каменной кладке. Его воины стояли со скорбными лицами, кто-то пытался спрятать лицо рукой или щитом, украдкой вытирая выступившие слезы – надеяться, что кто-то из их родных выжил, не приходилось. Ахмед сделал глубокий вдох, после чего взял ответ:

- Всевышний видит, что в том нашей вины не было, а эти шайтаны вас провели. Но то, что сделали вы – вы сделали сами. Если ты мужчина – ты не будешь трепать языком, а будешь сражаться!

После этого два переговорщика начали поносить друг друга на своем языке, да так, что иной горец, слушавший эту брань, несмотря на мужественно пережитое недавнее потрясение, начинал стыдливо отводить глаза. Рафир, командир пищальников, не выдержал того, наудачу выстрелил из пищали в сторону Гиви. Тот, несмотря на свою грузность, довольно проворно метнулся в сторону, после чего замахал руками, и упал навзничь. Дружинники на стенах, наблюдавшие за этим, начали смеяться над его неуклюжестью, оскорбляя и передразнивая столь искусно, что порождали этим новые приступы смеха. Тот, отряхиваясь, ушел прочь, прикрываемый своими телохранителями.

- Кажется, вечер переставал быть томным – здраво предположил Фальд, прислоняя топор к парапету и берясь за арбалет. Так поступили и многие другие дружинники, участвовавшие в вылазке.