Древнейший и эффективнейший из всех известных «заговор» помог снаряду найти цель. Оперенье короткой толстой стрелы распустилось цветком на лбу одного из штурмующих, точно под прочным шишаком.

Стрелки из пищалей, наконец, поместили свое оружие между зубцами. Хелдор заметил, что у некоторых пищалей, наиболее громоздких, был крюк, цеплявшийся за стену.

Команда на незнакомом дружинникам языке, воины разом сунули фитили в запалы, короткая задержка - и раздался страшный грохот, словно на штурмующих обрушилась лавина. Дружный залп, и все пространство под стеной разразилось криками боли. Одни из самых свирепых воинов теперь валялись на склоне, не способные сражаться. Маленькие свинцовые шарики пробивали и доспехи, и щиты. Лестницы отважных штурмующих лежали под стенами, а такое количество павших товарищей поколебало решимость горцев. В рядах нападающих образовалась самая настоящая просека.

Рота святого Себастьяна стреляла, словно заведенная, с левой и правой башни. Они разбились на пятерки и стреляли почти без перерыва.

Рафир, выглянув за стену и оценив остальных противников, медленно приходивших в себя за осадными щитами, глубокомысленно распорядился:

- Сartoccio!

- Сartoccio! – продублировали за ним десятники и вновь принялись за дело. Хелдор углядел, что вместо пуль они теперь помещают в дуло своего оружия то, что вчера тщательно перебирали на биваке – гнутые звенья кольчуги, клепки или просто крошечные свинцовые шарики. Нападающих, видимо, ждал еще один сюрприз.

Замешательство атакующих дало воинам передышку, а воины под командованием Рафира, наконец, приготовились к выстрелу. Толстый и несуразный Гиви оказался неплохим вождем – его громкий голос заводил людей, обещая великую победу тем, кто переживет штурм, а погибшим – прохладные райские кущи. Люди поверили ему и, бряцая оружием, бросились в бой с новыми силами.

Пищальники дали общий, сокрушающий залп – мелкие осколки и обломки, помещенные в стволы, оказались губительными для людей без доспехов – они летели вперед, в толпу, практически в упор по тем, что с лестницами приблизились к стенам. Черный дым на мгновение застил свет, но едва тот рассеялся, Хелдору стало дурно: он увидел кровавую просеку под стенами – белые и серые одежды горцев набухали от крови, раненые истошно кричали, пытаясь вытащить из себя обломки гвоздей и кольчужных колец. Страшнее всего выглядел один из воинов, что, лишившись глаз, все пытался нащупать мокрую от крови лестницу и поднять ее вновь. Комок подкатил к горлу, но Хелдор, твердо ухватившись за арбалет, послал стрелу в несчастного, чтобы избавить его от мучений.