Боевая ярость, наполнявшая Хелдора, стала отступать. Он поднялся с грузного тела Гиви, гадливо встряхивая когти на наруче. Кажется, толстяку хватило одного удара, но он бил третий, четвертый, десятый раз – пока не выдохся.

Сражение сошло на нет, беспорядочно отступавшие горцы спешили к горным тропам, а воины Арн-Дейла стояли, тяжело дыша. Наступала одуряющая тишина, лишь вскрикивали раненые и умирающие. Даже никто из дружинников не осмелился крикнуть «ура» - они были в ужасе от того, что, практически, убивали противника, словно на бойне… а он все лез под мечи и алебарды.

Вскоре их ждало еще одно потрясение – прежде чем врачеватели решили было осмотреть раны тяжелораненых противников, воины Ахмеда принялись их жестко и методично убивать. Покончив с ранеными и в крепости, и за стенами, они без лишних слов отправились в горы, довершить начатое – лишь их раненые, не способные идти с ними, остались на попечении Джеремуса, о чем сильно потом сожалели.

Хелдор поднял серебряной чеканки шлем с личиной, посмотрел в ее пустые глазницы. Шлем достался ныне покойному Гиви от предка – его личина изображала худое, строгое лицо с загнутыми усами, которое всматривалось на него сквозь тьму веков. Узор на поверхности завораживал, заставляя всматриваться в их суть, пытаясь поспеть за его изогнутыми линиями…

Стряхнув с себя наваждение, он осмотрелся – его товарищи торопливо через открытые ворота начали выносить мертвецов, чтобы потом почтить их погребальным костром. Своих павших они предадут огнем уже сегодня, помянув их, чем было в обозе, а вот их уже бывшим врагам придется пролежать до завтра – тех было великое множество, и для них требовалось огромное количество топлива, которое придется добывать в предгорьях - а также на них уйдет все масло.

Хелдор, еще немного повертев мастерски выполненный шлем, протянул его в руки Карви, не то словно делая свой вклад в общую добычу, не до отчитываясь о проделанной кровавой работе. После этого он, скинув лишнее под свой навес, собрался выносить мертвецов вон из крепости – неприятно, но необходимо. Оценив масштабы, к подножию плато вновь перегнали возы, куда складывали свой невеселый груз.

Тут его окликнула Хилия:

- Хелдор, ты нам нужен в лазарете.

- Но я уже…

- Людей, у которых целы руки и ноги – что необходимо для этого дела – у нас больше, чем людей, умеющих оказывать первую помощь! – Очень резко сказала девушка, не требуя возражений - Давай, бегом! Не забудь надеть чистую рубаху и вымыть руки, ну же!

С радостью он сбросил еще и насквозь промокшую от его пота стеганку, надел сухую льняную рубаху и, подпоясавшись мечом, побежал к источнику. Там он, как и учил его Джеремус, вымыл руки , используя вонючий, грязно-бурый кусок мыла, и только потом пошел к навесу с больными. Хирург уже кому-то из воинов Ахмеда с бесстрастным видом зашивал живот. Ему ассистировали двое его учеников, а раненый был без сознания. Третий ученик и Хилия колдовали над другим больным. Хелдор вздрогнул от громкого хруста, а узнав его причину, растерялся еще больше – вид молоденькой семнадцатилетней девушки, которая, стиснув зубы, вправляет кость одному из дружинников – зрелище не для слабонервных.