* * *

В Дубравной Горке Хольти встретили без особой радости.

– Не хочет ли конунг забрать нас отсюда? – спросила Бергдис, едва его увидев. – Это было бы очень уместно, когда Эйрик может явиться сюда в любой день и сжечь нас вместе с усадьбой!

– Конунг поручил мне рассказать его молочной сестре, госпоже Льотунн, кое-что важное, – намекнул Хольти. – Но не посреди двора.

Теперь, когда Трудхильд не было в живых, звание «молочной сестры» конунга, дававшее право на его внимание, унаследовала Льотунн как самая старая из здешних обитательниц. Что же они станут делать, подумал Хольти, когда Хель и ее утащит за ноги? Бергдис моложе конунга лет на тридцать пять, и нет на свете женщины, способной выкормить их обоих.

Впрочем, задуманный конунгом брак – если старый хитрец и в самом деле его задумал – объяснит благосклонность конунга к родичам Ингвёр.

– Уж и не знаю, куда тебя отвести, – вздохнула Бергдис. – У нас теперь весь дом полон ранеными.

Хольти быстро убедился, что это правда: в теплом покое все помосты были заняты, родственницы Бергдис кого-то кормили с ложки, кого-то поили, кому-то меняли повязки. В очаге горел огонь, грелась вода в большом котле, среди углей стоял горшок на ножках, а в нем настаивалась какая-то пахучая целебная трава. В углу стояла бадья, полная окровавленного тряпья.

– Вот так у нас с самого дня битвы, – Бергдис оглянулась на ходу. – Ухаживаем за ними днем и ночью. Пятерых уже вынесли мертвыми. Мой муж тоже ранен, но мне трудно найти время побыть с ним. Не знаю, что будет, если сюда доберется Эйрик. Всех этих людей невозможно никуда везти.

Мимо помостов они прошли к двери в женский покой. Здесь посторонних не было, Ингвёр пряла шерсть весенней стижки. Вид у нее был утомленный, на Хольти она глянула довольно хмуро и лишь кивнула в ответ на его поклон. Даже у Хольти, человека вовсе не жалостливого, дрогнуло сердце: видно было, что новую «малую вёльву» гнетет тяжкая забота, а он после недавнего обряда чувствовал такую близкую причастность к ней, что самого его это смущало.

– Ингвёр едва не поплатилась жизнью за попытки помочь конунгу, – сказала Бергдис, закрыв за ними дверь. – Передай ему это. Надеюсь, он оценит – молодая девушка едва не погибла, когда накладывала на Эйрика «боевые оковы» и порчу. Духи едва не сбросили ее в воду с обрыва. Мне пришлось сорвать с нее соколиный убор, и она только к полудню следующего дня пришла в себя. Сейчас она больше ничего подобного делать не будет. Ей приходится каждый день заводить разговор с духами, чтобы их приручить.