– Это все задумал Бьёрн конунг, – раздался глухой голос через мешок. – Он пообещал, что если я истреблю твою вирд-кону, он выдаст меня замуж за его внука Бьёрна и я стану королевой. Он прислал своего доверенного раба и поручил ему убить эту женщину, если я познакомлюсь с нею и смогу подтвердить, что она – твоя вирд-кона.

– О боги! – простонал Олав. – Эйрик, клянусь тебе, об этом браке я слышу в первый раз!

– Это решилось недавно. Уже когда Олав был в плену.

Поначалу Ингвёр хотела молчать и все отрицать, но, когда она убедилась, как решительно настроены Эйрик и его люди, острое чувство смертельной опасности разбило ее упорство. Была мысль свалить всю вину на Хольти: у него были свои причины мстить Эйрику. Но после того как ее обыскали и нашли жезл, отрицать свою причастность стало глупо. Оставалось выставить виноватым Бьёрна конунга. Он, разумеется, будет это отрицать, и разумеется, Эйрик ему не поверит.

– С чего вы решили, что Снефрид – моя вирд-кона? – с досадой спросил Эйрик у мешка. – Я просто сплю с ней, это не причина ее убивать!

– Ее узнал один человек, который был у конунга в Уппсале.

– Какой, глядь, человек?

– Он сказал, что его зовут Триди, но едва ли это его настоящее имя.

– Что это еще за тролль? Как он мог ее узнать? Откуда он ее знает?

– Мне о нем ничего неизвестно, я его даже не видела. Он пришел к конунгу и рассказал, что твоя вирд-кон находится при тебе, что ее зовут Снефрид, описал ее внешность, а взамен попросил, чтобы ему отдали ее имущество.

– Да сколько же их, глядь, и всем нужно ее имущество! – Эйрик вспомнил Кальва и Фроди с их жаждой взыскать долг. – Вот не знал, что взял в постель самую богатую женщину в Северных Странах! Заверни вот это, – он кивнул ближайшему хирдману на жезл.

Когда Эйрик вернулся в женский покой, Бьярки Береза уже зашил рану и наложил повязку. На Снефрид надели новую сорочку и закутали в одеяло: ее била дрожь, и Мьёлль готовила ей отвар сосновой хвои для поддержания сил.

– Снефрид! – осторожно окликнул ее Эйрик, и она открыла глаза. – Как ты?

Снефрид шепотом заверила его, что умирать не собирается.

– Очень испугалась?

В его глазах Снефрид видела странное выражение – смущения и даже стыда. Он знал, что должен пожалеть ее, и на самом деле жалел, но не понимал, как ему это выразить.

– Я… удивилась, – подумав, прохрипела Снефрид. – Нет, испугалась тоже. Страшнее всего было, когда я ощущала, что он вот-вот вырвет у меня руку и ударит еще раз, а у меня немеют мышцы и я не могу его больше удерживать.

– Он ничего при этом не сказал?

– Нет. Льстиво улыбался. Но я увидела его глаза. Как у Вегарда, когда он обернулся ко мне с ножом в руке… О Фригг! – Снефрид прижала правую руку к лицу. – Почему вдруг все захотели меня убить? Кто этот человек? Вы что-то выяснили?