– Кто это сделал?

– Тот самый раб, что приехал с молодой госпожой Сигню, – ответил ему Торгрим, сам в большом смятении и тревоге от чувства своей вины. – Конунг, я сам его обыскивал. И его, и их пожитки. У него не было этого ножа. И из наших никто его не признал.

– И где он?

– Во дворе валяется, где все случилось. Лейви Рокот его зарубил.

– А девка где?

Торгрим показал на кладовую, где лежал Олав. Эйрик прошел туда.

Но он успел не первым. Когда он вошел, Йомар Огнеборец с несколькими своими людьми просматривал пожитки, выброшенные из короба прямо на пол. Тюфяк и прочая постель Сигню была скинута с полки, сенные подстилки разворошены. Эйрик быстро оглядел кладовую и заметил девушку, но узнал ее только по цветному платью: она полусидела, неловко привалившись к полкам, руки у нее были связаны за спиной, причем так, чтобы пальцы переплетались, а на голову надет полотняный мешок.

– Конунг! – Йомар выпрямился. – Погляди-ка!

Он кивнул на что-то на полу. Эйрик невольно вздрогнул: на первый взгляд показалось, что вот это, длинное, тонкое и темное – змея. Но он вгляделся, и у него шевельнулись волосы на голове: на каких-то тряпках лежал бронзовый жезл длиной в локоть, отлитый в подражание веретену.

– Ё-отунова мать… – выдохнул Эйрик.

Он сначала подумал, что это жезл Снефрид. Если кто-то его похитил… Внутри похолодело.

– Это было у нее на поясе под платьем, – пояснил Йомар. Он жезла Снефрид никогда не видел и даже не знал, что у конунговой наложницы есть жезл, поэтому в принадлежности этого орудия не усомнился. – А ее саму парни в тот раз не обыскивали. Только раба, но на нем ничего не было. Я думаю, она и нож на себе пронесла.

– Она что-то говорит?

– Молчит пока.

Эйрик обошел сидящую девушку и остановился перед ее лицом, хотя видеть его через мешок она не могла.

– Кто ты на самом деле?

Девушка молчала. Эйрик перевел взгляд на Олава. Тот лежал на своем месте, бледный как полотно и осунувшийся сильнее прежнего. На лице его отражались ужас и потрясение.

– Эйрик, клянусь тебе… – с трудом выдавил он, ощутив на себе тяжелый взгляд темно-серых глаз. – Клянусь тебе Одином и Фрейром – я не знал. Я не знал, зачем они здесь, но даже не догадывался, что они… э, задумали…

– Они – кто?

Раненый сглотнул и смешался еще сильнее.