Сэр Идрик напал на одного из противников, Стража с огромным пурпурным гребнем. Услышав стук оленьих копыт, шаман развернулся и выпустил стрелу эфирного огня из рукояти каменного топора. Золотое копье Идрика дрогнуло и сломалось. Но старый ирк свесился с высокого седла, выхватывая длинный узкий топор, а левой рукой собрал силу. Топор отбросил следующее заклинание врага, и еще одно, олень загарцевал под ирком, волна страха прошла сквозь Стража, и безумное контрзаклинание сожгло защиту Дикого. Его топор рассыпался. Это был не удар грубой силы, а тонкий направленный разрез, задевший каменный топор еле заметно — Страж так и не увидел удара, который срезал ему половину черепа.

Сэр Идрик развернул усталого оленя, поднял его на дыбы и взмахнул топором над головой. Егеря заорали. Он поглотил павшего врага, выпив всю силу твари.

Такова война у Диких.

А потом они подобрали своих раненых и побежали к основной армии, стоявшей в двенадцати милях. Они двигались быстро и бесшумно, проливной дождь скрывал их шаги. Все посерели от усталости, даже темнокожие казались серыми в первых лучах солнца. Это был шестой день их маленькой войны, они наскакивали на врага с флангов, терзая его, как собаки — кабана, пытаясь отвлечь, перебить самых ценных монстров, которых Эш учитывал при планировании сражений. Это была их личная война, тут не шла речь о высокой стратегии, только о тренировках, стойкости, упорной решимости, выносливости, готовности терпеть боль — ну и о еде и сне. О том, насколько хорошо мужчина способен действовать, когда ничего не видит и не может думать, о том, сможет ли женщина найти кинжал, когда разум ее больше не слушается, о том, вспомнят ли они оба, что тетива должна оставаться сухой, когда они не ели два дня и не спали три.

Для Харальда Редмида война была выбором сражений и мест для них — и необходимостью никогда не ошибаться. Потому что одна ошибка будет стоить жизни всем, ни у кого не было сил на героический последний бой. Редмиды планировали засаду на болоте, нападение на врага в Боглинском овраге и блестящее убийство целой толпы Стражей в некоем Корнфилде, когда твари Эша напали на арьергард альянса. Один Редмид командовал обороной, второй уже искал следующее поле боя, место для следующей засады и следующей резни.

Каждый день риски менялись и росли; Гэвин Мурьен предупреждал Редмидов, что армия Эша учится, глядя на них. Теперь враг выставлял больше часовых, прикрывал фланги, был гораздо осторожнее в погоне. После Корнфилда враг посадил Стражей на хестейнохов — неизвестно, заколдовал ли он троллей со щупальцами, но эта чудовищная кавалерия прикрывала основные силы врага. Она ни в какое сравнение не шла с рыцарями-ирками, но все же всадники были достаточно сильны и могли призывать колдовскую поддержку своих шаманов.