— Вы — судить меня? — выплюнул дракон.

— Покажи нам Смотрит на Облака, — потребовал Анеас.

— Не могу. Если я отпущу ее, она вернет себе это тело, и меня больше не будет.

— Я думаю, ты лжешь, — сказал Анеас. — Мой брат делил тело с Гармодием. Месяцами.

Мастер Смит огляделся. В эфире его разочарование было очевидным.

— Слушайте, дураки!

Гас-а-хо рассмеялся, извлек из воздуха прекрасную медвежью шкуру, встряхнул и сел на нее.

— Какой прок называть нас дураками? Нам спешить некуда. Убеди нас, или мы убьем это тело.

— И обречете альянс на гибель! Одайн восстают! Даже сейчас я чувствую их запах. Эш направляет свои силы на армию альянса. Все висит на волоске.

Анеас сидел рядом с Гас-а-хо на бесконечной пустынной равнине. Медвежья шкура казалась очень уютной.

— Все всегда висит на волоске.

Гас-а-хо кивнул. Мастер Смит поджал губы:

— Послушайте…

— Мы за этим и пришли. Мы не убили тебя сразу. Хотя бы потому, что Ирина решила, что это ты. А не Кевин Орли, например.

Смит тяжело вздохнул.

— Очень хорошо. Мы приближаемся к кульминации. У Эша хватит сил, чтобы взять Лиссен Карак, а вот успеет ли он это сделать до открытия врат, неизвестно. Одайн собираются, и их воля мощна. Если бы Эш не напал на нас у озера, я был бы с армией, сразился бы с Эшем с помощью всех магистров. Вместо этого я здесь. Но мы все еще можем нанести удар! Мы можем взять остров. Я могу исцелить себя и вернуть этому человеку тело. И мы станем сильнее, чем когда-либо.

— А почему нельзя было просто нам сказать? — спросила Ирина.

— Привычка к секретности, — признался Смит. — Вы… такие уязвимые. Если бы Эш нашел время снова заняться вами… Мы легко отвлекаемся. Я знаю, как работает его разум, потому что он — копия моего, только старше. Каждую секунду он отбрасывает тысячи бесполезных мыслей, чтобы не сойти с ума. Эш не всеведущ, он считает, что его контроля над Орли достаточно. Но если бы он прослышал про меня…

— Потому что вы соперничаете за врата? — спросил Гас-а-хо.

— Нет. Я стою на той стороне, которая хочет уменьшить число негативных исходов. Мы хотим, чтобы врата оставались закрыты. Хорошо бы навсегда.