Ни одно герметическое заклинание его не тронуло.

ГОРА ЛУМСАК — ЛЕДИ ТАМСИН

Тамсин прижимала ладонь к горлу. Она постарела, на лице появились морщины, которых Грегарио раньше не видел, кожа туго натянулась, волосы растрепались.

— Почему мы все еще живы? — спросила она.

Грегарио смотрел на необъятного черно-коричневого дракона, уплывающего на запад в свинцовом небе. От него нельзя было отвести взгляд, как от прекрасного рассвета. Грегарио приходилось напоминать себе о необходимости дышать.

— Боже милостивый, — сказал он.

В ста футах от него Экреч довольно быстро пришел в себя, ему помогли другой состав крови и невосприимчивость к некоторым формам страха. Его холодный многослойный разум восстановился сразу. Он направил свои пахучие железы на боглинов, стоявших всего в нескольких шагах, и затрепетал крыльями.

Запах его гласил:

Истина.

Справедливость.

Разоблачение лжи.

Конец рабства.

Глава боглинов Эша корчилась, ее солдат почти касались кончики копий врага, но затем она все же вдохнула. Но обратного приказа не последовало. Могучая воля хозяина молчала. И она не стала сопротивляться дальше. Ее собственные пахучие железы повторили запах бывшего противника, а ныне господина. При следующем вдохе все боглины к югу от реки Кохоктон перешли на другую сторону.

Наверху, на горе, Тапио и магистр Никос сразу все поняли.

— С-с-сейчас-с-с, — сказал Тапио.