Никос, единственный магистр альянса, который не сталкивался с Эшем напрямую, бросил несколько простых заклинаний в относительно беззащитных Стражей и боглинов, все еще нападающих на брод с востока. Их собственные заклинатели ответили, закрыли многих щитами, но невероятная точность магистра Никоса позволила ему пробиться сквозь эти щиты. Заклинания слились воедино, образовав цепочку силы, взорвавшуюся затем сотнями смертоносных нитей.

— Приберегу немного на щиты, — сказал Никос.

Иркские рыцари, чьи скакуны еще могли двигаться, понеслись вниз с горы. Это нападение показалось бы жалким по сравнению с мощью их более ранних атак, но Дикие, столпившиеся у подножия горы, лишились командира, ничего не понимали, и по их рядам только что пронеслась огненная смерть — рядом с шаманами еще остались нетронутые группки. Лишь Хукас Хелли держал своих ирков в строю, за огромной стеной щитов, но Тапио выбрал более легкую добычу, и его уставшие рыцари просто расширили дорогу, проложенную магистром Никосом и его подручными. Выжившие с правого фланга напрягали измученные мышцы до предела, бежали на север, прочь от реки и дороги, вслед за Тапио.

Никос и магистры бежали последними, их прикрывали Билл Редмид и дюжина повстанцев с бесполезными луками — стрелы давно кончились. Мечи и топоры они держали в руках, но звуки сражения стихали.

Солнце поднялось уже высоко, на востоке колокол бы отбил десять часов. Боглины были так же измучены, как повстанцы, Стражи стояли рядами, опустив гребни, и смотрели на последних выживших из арьергарда союзников, устало бредущих по собственным былым позициям. Никос не сотворил самое могучее заклинание, к которому подготовил свой разум, — после этого у него не осталось бы сил на щиты, а он был полон решимости дорого продать свою жизнь.

Никто не тронул их. Битва при Кохоктоне закончилась не славой, а безмолвием и усталостью. Тишину нарушали только крики раненых, но молчание мертвых казалось громче. Биллу Редмиду пришлось подгонять своих людей, как хозяину — рабов, все рыцари Тапио спешились и вели своих бедных, спотыкающихся зверей в поводу, Никос был бледен, как труп, а Квокветхоган ковылял на четвереньках, как животное, вывалив язык. Никос попытался поговорить с ним, чувствуя вину и стыд за то, что израсходовал столько чужих сил. Он очень боялся, что повредил разум великого мага.

— Долго мы будем идти? — спросил Билл Редмид у Тапио.

Тапио посмотрел на своих рыцарей, шагающих по светлому лесу с огромными лосями в поводу, и ответил:

— Пока какое-то из животных не падет.