— Стрелы! — крикнула она Коллингфорду, одному из лучших оставшихся у нее старых егерей. — Нам нужна тысяча стрел.

— Где же их взять… — устало сказал он.

— Хотя бы попробуй, — приказала она. — Вернись к хребту. Найди… Зеленого графа. Или Сказочную Королеву. Кого-то из главных, кто знает, где обоз. Скажи им, что мы живы. Мы держимся. Нам просто нужны стрелы. Давай, вперед.

Он отсалютовал ей, и это было так нелепо, что оба рассмеялись.

На западе от поля боя Эш содрогнулся в воздухе, словно от сильного удара. Если бы он верил в какого-то бога, он бы проклял его имя. Создавая своих рогатых пешек, он сильно рисковал — их смерть становилась ударом для него. Двое за один день — ужасный убыток. Он пошатнулся и потерял высоту.

А в эфире бушевала настоящая битва, и Эш увидел ее и подумал, что понимает, что видит. Два легиона воли нападали на два хора изнутри и снаружи, пока его подручный Орли метал сгустки силы в герметическую ткань щитов, защищавших аббатство от его атак в реальности. Он походил на ребенка, плещущего в замок водой, вот только замок был выстроен не из камня, а изо льда, и вода медленно плавила стены. Орли свободно черпал силу из источника своего хозяина, упиваясь ощущением, что именно он, а вовсе не Эш — величайший колдун в мире.

Замок вздрогнул раз, другой.

Воля остановилась.

На мгновение воцарилась тишина, а потом хор медленно запел Benedictus, сопрано взлетели над сильными альтами, альты добавили к хвалебной песни свои Gloria…

Воля атаковала. Она ударила единственной нотой, диссонансом, ревущим в унисон единой воле, разорвала эфирную связь двух хоров, и десяток монахинь рухнули замертво — кровь вскипела у них в жилах или, наоборот, замерзла.