Великую герцогиню Запада все это не пугало, а скорее смешило.

— Этот мой! — крикнула она своим рыцарям. Они отступили, оскальзываясь на щебне.

Она подняла огромный топор и пощупала острые, как бритва, кремневые пластины на краю деревянной сердцевины.

— Я сын Эша! — проревел он. — Сталь и бронза не могут навредить мне.

Моган насмешливо облизнула клюв.

— А я Моган Тексетерерх. Я герцогиня Запада, и в моих пещерах не бывает холода, и владения мои велики. Моя сестра Мускуоган была герцогиней до меня, а до нее — моя мать и весь мой род до тех времен, когда твой хозяин был еще жалким злым яйцом. — Ее меч-топор прочертил в воздухе огненную линию. — Мой топор из камня. Твоя жизнь достанется мне.

— Я бессмертен! — взревел зверочеловек.

— Подумай об аде, сын Эша, — сказала она, и тут он бросил в нее чистую силу.

Она парировала, презрительно отшвырнув этот бесформенный шар в сторону его собственных легионов бесов.

— Это что, магическая дуэль? Эш не рискнет встретиться со мной в честной драке?

И тут она отпустила на волю свою истинную силу. Волна ужаса потекла от нее, и то, что в рогатом оставалось человеческого, его подвело. Он испугался. Ужас хлестнул его бичом, и он вздрогнул, отшатываясь.

Она ударила один-единственный раз, и ее каменный топор разрубил грудную клетку, ломая ребра и разрывая мышцы, сухожилия и кишечник. Ради этого удара она столько лет училась и столько лет воевала. Он был идеален, она нанесла его не раздумывая, и сознание ее оставалось чистым и пустым. Рогатый не стал защищаться и упал, отчаянно дернувшись. Гнев исчез с его лица, и его дух ушел. Моган медленно подняла обе руки, насмехаясь над съежившимися боглинами и вражескими кветнетогами.

— Поняли, кто я? — прорычала она в темноту.

Хависса Суинфорд пережила день в Пенрите. Она часами помогала остальным егерям удерживать город, стреляя, пока у нее не заболели спина и руки и не опустел колчан. Тогда она бросилась в рукопашную, а когда меч сломался, подхватила боглинское копье и начала сражаться уже им.

Когда появился дракон, она, конечно, испугалась, но как-то смутно, потому что к этому времени она испытала так много ужаса, что он уже стал не страшнее головной боли. По чистой удаче она отделалась волдырями на лице. Половина ее полка погибла; она ударила ножом очередного боглина и попыталась отдышаться.

Северянка Суинфорд была старожилом, она прослужила в полку десять лет. Когда Хэнд и Редмид сгорели, она оказалась старшим офицером. По крайней мере, больше не никто не пытался командовать. Она готова была сдаться и погибнуть, но тут увидела, как герцогиня Моган завалила «сына Эша», как мясник — свинью. Это зрелище вдруг дало ей силы жить и, кажется, надежду.