— Боже-боже-боже, — шептала она.

Он дернул, но ничего не произошло. Краем глаза он заметил движение.

— Ползут! — крикнули сверху.

Он дернул еще раз — страх придал ему сил — и закричал. Кто-то схватил его за ноги и потянул. Фейвор подавил желание закричать снова и обернулся, лицо у него было все в песке. Его тянул Дауд Рыжий. Раздалось хлюпанье, крик, и Криакс вырвалась из песка. Справа падали стрелы.

Фейвор поднялся на ноги. Дауд держал Криакс. Фейвор подхватил арбалет и побежал, не глядя ни вправо, ни влево, очень быстро и легко ступая. Кричали мужчины, кричали женщины, кто-то орал совсем рядом:

— Твою-мать-твою-мать-твою-мать…

Это был его собственный голос.

Многоножка выскочила из песка справа от него, он поднял арбалет одной рукой, выстрелил и побежал дальше, не сбавляя шага. Он смотрел только на камни впереди, на полуразрушенную стену древней дороги. Прыгнул на первый, выпрямился, перескочил на второй, третий, а потом одним длинным прыжком оказался наверху, ухватился за раскаленный, как железо, край дороги, сделал мах обеими ногами, как акробат, и на мгновение, одно короткое мгновение замер, отдыхая. Что-то зашуршало под ним, защелкало, заскользило.

В порыве ужаса он подтянулся, вскарабкался на дорогу и перекатился по ней. Многоножка ползла вверх, щелкая челюстями. Он видел ямы глазниц и чувствовал ужасный кислотный запах из розово-багровой глотки; он лежал на спине, дергая руками и ногами, как перевернутый краб.

Он откатился в сторону, держа арбалет в левой руке, выхватил короткий меч и поднялся на одно колено. Одним ударом снес челюсть почти под корень, а по второй заехал стальным луком арбалета.

Тварь издала странный жалобный, хныкающий звук и уползла прочь, и тут Фейвор увидел, что ее панцирь утыкан стрелами. Их было несколько сотен, и он ощутил прилив любви к товарищам. Его люди его поддерживали. С другой стороны провала стояли разведчики. Стрела просвистела рядом с головой, он пригнулся, а тварь упала.

Дэниел Фейвор сделал четыре или пять глубоких вдохов, а потом отсалютовал своим людям через брешь, и они закричали в ответ. Затем он вложил меч в ножны, на это потребовалось четыре попытки. Он подошел к провалу. Куча жрущих тварей доходила до края дороги, но зловеще молчала. Гротескный рыбий хвост конвульсивно дергался.

— Пятьдесят четыре шага, — крикнул он.

Он взвел арбалет, кинул в него болт, повернулся и побежал по дороге в сторону горы.

У ворот появился Уа’Хэ, и Габриэль открыл их. Разведчиков было трое, и Габриэль сразу понял, что дело неладно. Все трое выглядели как люди, пережившие сильную боль.