— Если бы у меня было достаточно миров и времени, то да, — сказал император. — Только у нас нет времени. У нас тут две тысячи человек и столько магии, что можно сровнять с землей целый город. Поэтому открываем врата и положимся на удачу.

— Или на волю Божью, — добавил отец Антонио, который принес сообщение от Изюминки и остался, чтобы увидеть врата.

— Эх, святой отец, сейчас я бы с удовольствием на нее положился, — улыбнулся Габриэль.

Том Лаклан кусал ноготь большого пальца. Отец Антонио поднял бровь, глядя на Мортирмира, и спросил:

— А почему здесь нет зеленой магии?

— Магистр Гармодий считает… — начал Мортирмир и замолчал ненадолго. — Не знаю, на самом деле. Полагаю, что есть некоторая связь между миром и родным для него видом силы… Наверное, здесь есть своя, местная магия, и, приложи мы немного усилий и потрать немного времени, мы бы ее нашли.

Отец Антонио кивнул.

— Давай уже, начинай, — сказал Том Лаклан Габриэлю. — Это наше самое главное дело, нет времени осторожничать.

— Так и знал, что ты это скажешь, — заметил Майкл.

— Ну да, а как еще?

— Верно. Строй для врат, — приказал Габриэль.

Малый отряд подошел к вратам. Копья сверкали в холодной тьме, а доспехи приобрели потусторонний оттенок, словно люди в зеркально блестящей броне были призраками, духами самих себя. Оруженосцы шли за своими рыцарями, а за ними — вооруженные пажи. Позади Филипа де Бозе прикрывал спину оруженосцу худощавый, изящный паж в красивых доспехах.

— Обратите внимание, что врата одинаковой ширины, — проговорил Морган.

— Поднять щит, — приказал Габриэль и снова посмотрел на Капли: — Что ты хотел мне сказать еще у предыдущих врат?

Калли смотрел на стрелу.

— Видел витраж? Где старик Аэций уже святой?

— Конечно, — сказал Габриэль. Он смотрел, как возятся люди, не понимал, почему паж де Бозе не знает своего места в строю, откуда у него такие великолепные доспехи, подсчитывал потерянные часы, думал о Бланш и…

— Вот только, капитан, у него лицо было коричневое на всех картинках до битвы?

— Да, Калли, — сказал Габриэль. Он не понимал, к чему клонит его лучник, но Калли заслужил право нервно болтать.

— Ну ладно, как-то я все петляю, капитан. Давай к делу. Там, где бой, лицо у него желтое, золотое даже. Вот.